Книга Афганский рубеж 4, страница 56 – Михаил Дорин

— Без этих мероприятий мы духов можем побеждать? — спросил я.

— Сан Саныч, так ведь уже победили. Апрельская революция, взятие Панджшера, разгром баз душманов. Пленение Ахмад Шаха в конце концов…

— И поэтому необходимо провести внеочередное собрание по вопросу изучения решений КПСС и партийных постановлений? Встречный вопрос — почему не провели раньше? Особенно, если учесть, что пленум партии был15 июня.

Виктор Викторович замолчал. Продолжить решил я.

— Викторович, папка твоя, конечно, вещь важная, но сейчас совсем иная повестка дня. И главные в ней — люди и техника. Будет время и на лекции, — ответил я строго, но с ноткой юмора в голосе.

Ломов нахмурился, но быстро вернул себе нормальное настроение. Его было не так-то легко сбить с толку.

— Тогда, может…

— Не может, — перебил я Виктора.

— А если найдём…

— Не найдём.

— Ну время для личного разговора… — пристал Ломов.

— И даже для общего разговора, нет.

— Сан Саныч, есть несколько вопросов, которые лучше обсудить наедине, — быстро предложил Ломов, понизив голос. Он подошёл ближе, словно боялся, что кто-то подслушает.

— Вот вы их запомните, а лучше запишите. Мы их обсудим, но не сейчас.

Ломов поправил фуражку и ускорился к месту построения. Я же повернулся лицом к стоянке вертолётов. Группа из 12-ти винтовых машин, стоящих на площадках из плит К-1Д, будто тоже выстроилась на построение.

Потёртые Ми-8 и Ми-24, с облупившейся краской, но всё ещё внушающие уважение своей мощью. Ветер бросал пыль в лицо, а я смотрел на эти машины и вспоминал прошлое. Война, тяжёлые бои и минуты, проведённые в кабине… Каждая царапина на борту будто оживляла фрагменты того, что было. Тогда казалось, что весь мир сжимался. А гул двигателей, свист лопастей и адреналина, которые били в виски, лишь приложение.

Личный состав построился, и я оторвал свой взгляд от стоянки вертолётов. Повернувшись, заметил ещё одного человека, приближающегося ко мне.

Высокий, круглолицый, он остановился передо мной и вытянулся в струнку. Тут же мне в нос ударил характерный запах перегара.

— Товарищ майор, начальник штаба… — бодро попытался заявить он.

— Клюковкин Сан Саныч. Тоже майор, — представился я, протягивая руку.

— Алексей Гвидонович Пяткин, майор. Обстановка в эскадрилье стабильная. Личный состав готовится к выполнению задач, — начал он, тщательно подбирая слова, будто он карты раскладывал на столе.

— Готовится или делает вид, что готовится? — уточнил я, поднимая бровь.

Пяткин замялся, как человек, который вдруг осознал, что проиграл партию шахмат в три хода. Я не дал ему шанса продолжить.

— Ладно, доклад принят. Пойдём.

Мы вышли на середину перед строем. Пяткин меня представил,и я поздоровался с личным составом. Ответ был не самый чёткий и слаженный, но дело практики.

К ней приступили сразу.Повторили приветствие пару раз и сразу все получилось.

— Вольно! — дал я команду и оглядел строй.

Во взглядах офицеров, прапорщиков, сержантов и солдат, помимо напряжения, было что-то ещё. Уважение, смешанное с ощущением, что я всё же их человек, один из них.

— Товарищи, я рад Вас всех приветствовать! — начал я, перекрикивая шум ветра.

Назвав должность, краткий послужной список и свой уровень подготовки, я выдержал паузу. В строю зашептались. Видимо, среди подчинённых не много лётчиков моего уровня. Но и это ещё нужно будет выяснить.