Книга Афганский рубеж 3, страница 113 – Михаил Дорин

— Это очень веская причина, но не сегодня. Пожалуйста, приготовь ужин, Кристин. Есть хочу ужасно.

— У меня ногти, — показала она мне раскрытую ладонь.

— У меня тоже они есть. Приготовь ужин, — сказал я, показывая ей свою ладонь.

— Нет.

Кристина и раньше могла проявить все признаки «золотой молодёжи», но сегодня она просто себя переплюнула. Такое ощущение, что свет сошёлся на этой Жанке.

Я ничего не ответил и пошёл к холодильнику. Открыв его, взял бутылку минералки «Кашинская». Пока доставал овощи, на кухню пришла и Кристина.

— На ночь вредно есть, — проворчала она.

— А в холодильнике, думаешь, просто так сделали освещение? Это чтоб ночью было видно, что брать, — ответил я.

Кристина фыркнула и присела за стол.

— Саш, ну поехали. Отдохнём…

— Я хочу дома отдохнуть. Ты ведь даже не поинтересовалась что случилось и что мне довели. Вон, мне медаль сегодня дали.

— Ну медаль и медаль. У папы этих медалей как у собак на выставке.

У меня из рук чуть огурцы не выпали. Ещё немного и я вскиплю окончательно. Вот так сравнение!

— Меня в Афганистан отправляют. Через два дня.

— А мне это не интересно. Афган там, а я здесь. И изволь со мной и моими друзьями считаться.

Ну, думаю, хватит.

— Иди-ка ты в комнату, пока у меня руки заняты.

— Да я вообще уйду! — воскликнула Кристина и вышла из кухни.

В комнате был слышен шум и ворчание. Видимо, она собирает вещи.

— Меня эта военщина достала! Папа тоже постоянно то в одну командировку, то в другую. А мы с мамой его жди. Слёзы, сопли, бессонные ночи. Сколько можно уже⁈ Когда это кончится⁈ Ответь мне, — вновь забежала на кухню Кристина.

Я медленно повернулся и спокойно ответил, что я думаю.

— Лет 20 надо потерпеть. Потом на пенсию уйду. Там попроще.

После этой фразы Кристина превратилась в сгустокнервов, гнева и… красоты. Она злобно смотрела на меня, пыхтя, как вскипевший чайник. Я не мог удержаться, чтобы не подойти к ней в этот момент.

Сделав два шага к ней, я медленно нагнулся к её уху и прошептал, аккуратно погладив по ягодице:

— Ну так что, картошечку пожаришь?

После такого нокаута, Кристина сдалась и начала готовить. Но меньше причитать от этого не стала.

— Никаких развлечений! Мы на твоей пенсии что будем вспоминать — картошку и салаты? — ворчала она, нарезая огурец.

— В лесу недавно отдыхали. Прогулок вдоль реки и походов в кино разве мало? — уточнил я, отпив минеральной воды.

— Мало. Я от своих друзей отрываюсь. Где в Торске «Берёзка»? А почему мы с тобой не ездим отдыхать в Болгарию?

— Потому, что мы с тобой отдыхаем на Чёрном и Азовском море.

— Хорошо, что не на Баренцовом. Давай я папе позвоню. Всё решим и никуда не поедешь. Ни в какую командировку.

— Это приказ. Бегать от войны и прятаться за высокие знакомства твоего отца я не буду.

— А я сказала, будешь.Ты же любишь меня? Ты мне нужен живой. Хватит уже рисковать. Зачем летать, если можно найти для тебя отличную должность в Москве. Папа всё устроит. И очень быстро.

Кристина отложила нож в сторону, вытерла руки и подошла ко мне.

Она начала меня поглаживать по щеке. А у меня почему-то это всё вызывает только отвращение. Даже аромат духов с нотками цитрусов перестал быть приятным.

— Я — лётчик, люблю летать и не собираюсь менять кабину вертолёта на кабинет с кондиционером в штабе. И больше к этому вопросу мы с тобой возвращаться не будем. Точка.