Книга Афганский рубеж 2, страница 114 – Михаил Дорин

Осталось только узнать, сколько духов будет прорываться. Хоть я всех подробностей плана командования не знаю, но где-то они ошибаются. Есть у меня ощущение, что Шах Масуд нас ещё удивит завтра.

После постановки задач, командир приказал всем отдыхать. Особенно он был требователен к Кислицыну. Товарищ замполит был уверен, что завтра он, как и всегда участвует в качестве помощника руководителя полётами. Мол, оказывает помощь местной группе руководства полётами. Но такой бы статус повлёк бы за собой дегустирование нового напитка, настоенного на афганских финиках.

— Владимирович, завтра в бой. Причём со мной полетишь в паре на первую высадку.Клюковкин с товарищем прикрывают, — повернулся ко мне Ефим Петрович.

Сопин изъявил желание, чтобы именно мы его группу доставили на высоту 799. Возражений с нашей стороны не было. Тут же Сопин подозвал меня к себе.

— Как в роли командира? Обживаешься? — спросил Геннадьевич.

Не скажешь же ему, что мне не привыкать руководить звеном.

— Привыкаю. Это временно. Пока нового не пришлют по замене. Шаклину ещё предстоит реабилитация.

— То что живой — хорошо. Но ты тоже не упускай момент. Карьерный рост никогда не помешает. Да и Петрович тебя хвалит. Тут ваш «меченный» визжал на совещании от негодования, что у Енотаева лейтенант командует звеном. Петрович его осадил знатно, — похлопал меня по плечу Сопин.

— Да, комэска нам как батя! Нечего сказать.

Сопин достал сигарету и закурил. Как-то быстро он поменялся в лице. Погрустнел и задумался.

— Всё в порядке, Игорь Геннадьевич? — спросил я.

— Да. На душе просто не по себе. Бывают дни, когда спокойно идёшь в рейд. А сейчас не так. Вообще, не хотел ехать в Джелалабад. Тростин оставлял в Баграме за него командовать сначала. Потом спросил, готов ли на усиление поехать, а командовать другого оставит.

— Чего тогда передумали?

— Не знаю. Бумажками не хочу заниматься. Эти все совещания, планёрки, подведение итогов — ужас! Так, что лучше в поле.

Мы попрощались с Сопиным, и он ушёл в направлении своего модуля. Умывшись и ополоснувшись, я зашёл в нашу комнату. Многие уже приготовились к ночи, поставив рядом с кроватями вёдра с водой.

Кеша уже намочил майку, уложил на грудь и прикрыл глаза. В Афганистане такой способ охлаждения был популярен. Так как кондиционер у нас работал через раз, иного способа борьбы с жарой не было.

— Так и я намочился! В прошлый раз на 15 минут хватило, — сказал Кислицын и тоже занял горизонтальное положение с мокрым полотенцем на груди.

Я сел на кровать. Свет в комнате ещё был включён.

— Саня, брат! Я забыл же тебе кое-что отдать, — позвал меня Мага и протянул листок бумаги.

— Это что? — уточнил я.

Мага подошёл ко мне и стал шептать на ухо.

— Санчо, это от брюнеточки. Она сама хотела отдать, да ты на ужин не пошёл сегодня.

Раскрыв письмо, я сразу учуял приятный аромат духов.

«21.00. В комнате одна буду», — прочитал я и взглянул на спящего Иннокентия.

Странный сегодня разговор получился у столовой. У Кеши невеста в Союзе, а тут он так нервно отреагировал на факт только одного моего нахождения рядом с Татьяной. Да и он её совсем не знает. Практически не разговаривал с ней. И что с невестой?

Много непонятного.

Раз у моего лётчика-оператора сильные чувства к этой женщине и я дал ему слово, то Татьяне придётся сегодня спать одной.