Книга Афганский рубеж 2, страница 20 – Михаил Дорин

— Сань, ну я же всегда уезжаю, подписываю и приезжаю. Забыл уже, — сказал мне кадровик.

Прекрасно! Пока товарищ майор работает и выезжает в штаб, ночуя не пойми где, Клюковкин «хранит» домашний очаг этого семейства. Сволочь ты, Саня!

Пожалуй, эти отношения из категории «для здоровья» с прапорщиком стоит закончить.

Свой рапорт я подписал у командира эскадрильи Ми-24, которую недавно сформировали в составе нашего полка. Не очень он был рад этому назначению, поскольку скептически относился к способностям Клюковкина как командира вертолёта. Но приказы сверху не обсуждаются.

— Мне передали, что после переучивания ты сразу в Мактаб. Как вообще такое возможно⁈ Настолько всё плохо в Афганистане, что нужны лётчики в такие короткие сроки? — удивлялся мой будущий комэска.

Его опасения были не напрасны. Взять и назначить вчерашнего правака с Ми-8 командиром Ми-24, и в ускоренном темпе подготовить его к Афгану — авантюра ещё та!

Это я знаю,что сяду и полечу, а комэска только слышал, что у Клюковкина руки растут не из того места. Зато про Санины успехи на «личном» фронте не забыл напомнить.

— Ты только с Хорьковым реши вопрос. Он же тебя убьёт, когда увидит. Его дочь собиралась в Афганистан ехать, но её кто-то из других медсестёр перебил по разнарядке.

Я даже знаю кто! Тося — просто бульдозер, который всё ломает на пути к цели.

Однако, в словах нового комэска была нестыковка. При чём здесь Хорьков, когда мне рапорт подписывает заместитель командира по лётной подготовке и сам командир? Оказалось, что всё очень и очень просто.

Когда я подошёл к двери кабинета командира, то обнаружил на ней табличку «Полковник Хорьков». Бывший начальник штаба теперь командир нашего 171го полка.

— Разрешите войти, товарищ полковник? Лейтенант Клюковкин, — постучал я в дверь и спросил разрешение у Хорькова.

Полковник поднял на меня глаза и, молча, поманил рукой. Захлопнув дверь, я подошёл к столу и продолжил говорить.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться…

— Прекрати паясничать! Ты отродясь правильно не заходил в кабинет. Тебе только за подобные нарушения надо отдельную карточку заводить, — перебил меня Хорьков и встал из-за стола.

— Виноват, товарищ полковник. Начал исправляться.

Полковник подошёл ближе и задышал через нос. Хорьков был похож на быка, увидевшего красную тряпку. Настолько сильно он дышал, а его ноздри сужались и расширялись.

— Почему из всех полков Советского Союза, тебя назначили именно сюда? Что ты такого сделал? — спросил у меня Хорьков, протерев лысину.

— Свою работу, а назначение было мне предложено.

— И почему ты не отказался? — возмутился командир.

Как по мне, так лучше ответить прямым текстом.

— Товарищ полковник, я ж не дурак от повышения отказываться.

Хорьков вырвал у меня рапорт и быстро его подписал. Лицо у нового командира полка выражало ко мне глубокую неприязнь.

Он встал, выпрямился и отдал мой рапорт.

— И завтра утром, чтоб был на построении. В парадной форме, — дал мне указание Хорьков.

Интересная задача от Хорькова поступила. Мотивов прийти на построение полка в парадной форме в обычный день несколько. Для меня подходит… один.

— Товарищ полковник, а разрешите вопрос. В чём собственно дело? Какова причина моего присутствия в парадной форме завтра на построении. Ещё и в день, когда проводятся полёты, — выпалил я.