Книга Афганский рубеж 2, страница 18 – Михаил Дорин

Войдя в подъезд, столкнулся с двумя мужиками с верхних этажей.

— Сашка! Как оно? — спросил один из них.

— Нормально. Вот отправили пока на Родину.

— И как там в Афгане?

— Жарко, пыльно и ветрено, — коротко ответил я.

Выразив мне уважение, мужики вышли во двор. В подъезде стоял запах плесени и вымытых полов. Странное ощущение, но пока я не чувствую, что вернулся домой. Для меня Соколовка не стала ещё таковой.

Подошёл к двери в квартиру и стал её открывать. Получилось быстрее, чем в мой первый день в Соколовке. Руки помнят.

— Чуть потянуть на себя, приподнять, провернуть ключ и… откроется, — проговорил я вслух, выполняя манипуляции с ключом.

Открыв дверь, я медленно вошёл в квартиру и тут же прочихался отколичества пыли на поверхности шкафа в прихожей и на полу. Всё в квартире осталось нетронутым.

В зале обстановка была той же, что и во время сборов. Осталась открытой дверь шкафа. Она слегка скрипела, покачиваясь при каждом моём шаге. Диван-книжку я так и не сложил. Постельное бельё, которым он был застелен, помятое и свисает до самого пола.

Присев на диван, я выдохнул и осмотрелся по сторонам. Есть это чувство, что тебе здесь не место. Мысленно всё ещё в брезентовой палатке и на склонах Панджшера.

Пресловутый афганский синдром, когда ты не видишь себя вне войны, оказывает влияние.

— Порядок бы навести, — вслух произнёс я и поднялся с дивана.

Закинул грязные вещи в тазик и замочил их. Уборку решил сделать сразу, пока есть ещё силы. А то поем вкусного борща Галины Петровны и уже ничего не захочу делать. С полным животом сложновато.

Для внешнего шума включил телевизор, чтобы хоть как-то разбавить тишину. Показывал единственный канал, который ловил в Соколовке.

— Будьте здоровы, друзья! — прозвучал знакомый голос комментатора.

С телевизора на меня смотрел достаточно молодой Владимир Маслаченко. Знаменитый футболист, чемпион Европы. И сейчас он ведёт программу «Телестадион».

Закончив с уборкой, я начал просматривать документы, которые мне выдали на руки в Баграме. Здесь и командировочный, и предписание явится в назначенное время в Центр Армейской Авиации на переучивание, и медаль «За отвагу». Глеб Георгиевич, начальник штаба эскадрильи, отдал мне её перед убытием. Сказал, что от наград уже ломится весь его сейф и нужно разгрузить.

Я ещё раз рассмотрел награду, протерев её платком. Почётно будет носить на парадном кителе эту медаль, которую можно заслужить только в бою.

Пока разбирал документы и крепил медаль на форму, за окном стемнело. Так что пора и спать ложится.

Перед сном посмотрел, какие новости передают с экрана телевизора. Надеялся, что покажут Афганистан, хотя знал, насколько сильно замалчивалось участие наших войск в войне.

Весь эфир программы уделялся позитивным новостям. Отдельно упоминалась и предстоящая Олимпиада в Москве.

— И к другим новостям. Продолжается оказание интернациональной помощи трудовому народу Афганистана. Есть первые политические и военные успехи у наших войск… — передавал с экрана ведущий.

Я чуть с кровати не упал, когда это услышал. Аж глаза на лоб полезли! Неужели, что-то да поменялось⁈

— Сложная обстановка, но мы оказываем большую поддержку правительственным силам. Общими усилиями была проведена очередная операция в Панджшерском ущелье… — показали на экране командующего 40й армией.