Книга Афганский рубеж 2, страница 58 – Михаил Дорин

Но, как и всегда, мои ожидания оказались моими же проблемами.

— Этого мало! Что там произошло? Полный… нет, полноценный доклад, — грозил мне пальцем Вениамин.

Шаклин продолжал что-то говорить, но не было у меня ни сил, ни настроения пересказывать. Целый день в поле и большое эмоциональное напряжение сделали своё дело. Это с виду можно не проявлять усталости, но внутри после подобных передряг хочется покоя.

— Вень, шаг-газ опусти. Коррекцию влево и жди выбега ротора, — похлопал я по плечу командира звена и прошёл мимо.

— Ты ко мне вот эту терминологию не применяй. Сань, я не посмотрю, что ты воин заслуженный. Выговоробъявлю! — крикнул он мне вдогонку.

— Есть выговор, — ответил я.

В классе подготовки уже шёл разговор между Енотаевым и особистом Туриным. И, похоже, он был не самым спокойным.

— Я вам уже говорил, что-то здесь не так, — сквозь зубы сказал Ефим Петрович.

В этот момент на меня обратили внимание. Разговор прекратился. Что-то серьёзное обсуждали Вячеслав Иосифович и мой командир эскадрильи.

Особист улыбнулся, показав нам белоснежные зубы. Поправив на голове густые тёмные волосы, он пошёл к двери. Очень странно себя ведёт товарищ Турин. По сути, рейд за караванами ни к чему не привёл, а он в хорошем настроении.

— Молодец, Александр Александрович. Идея с пушкой — оригинальная, — похвалил меня Турин, пожимая руку.

— Спасибо. Может вам тоже что-нибудь предложить, а то мы всё натыкаемся постоянно на «достоверные» сведения агентуры…

— Саша, — позвал меня Енотаев.

Турин мой намёк понял. Отвечать ничего не стал и вышел из класса.

— Как самочувствие? — спросил Ефим Петрович, снимая куртку от комбинезона.

В классе было очень жарко. Через открытые окна прохлады не поступало, а кондиционер никто не догадался установить.

— Нормально, — отряхнул я от пыли комбинезон.

— Ты меня поражаешь, Шурик. Мне кажется, это первое в истории авиации боевое применение вертолёта в качестве артиллерийской установки, — улыбнулся комэска.

— Надеюсь, что больше такой изобретательности не потребуется.

— Эт точно.

Енотаев почесал бороду и отвернул голову в сторону. Не хотел он подымать тему разговора с Туриным.

— Командир, а может стоит нам кое-над чем подумать? Слишком много совпадений последнее время.

— Давай. Хочу послушать, — ответил Енотаев и присел на стол.

Я объяснил, что уже было несколько случаев, когда налицо грубейшие просчёты в оценке противника. И если следовать формуле «случайность — совпадение — закономерность», то уже давно эти случаи достигли третьей фазы.

— Сегодня все слышали, как товарищ Турин уверял, что всё схвачено.

— А что Сопин?

— Геннадьевич согласился с выводами особиста.

— Значит, дело в информаторах и агентуре. Слишком много вокруг тех, кто сливает дезу, — предположил Енотаев.

Возможно и так. Напрашивается вопрос, зачем нужны такие информаторы?

— Сань, давай отдохнём. Думать будут большие начальники,— подмигнул Енотаев.

— Мы на ужин ещё не опоздали? Есть хочется, — сказал я, и Ефим Петрович утвердительно кивнул.

Столовая за время моего отсутствия толком не изменилась. Та же палатка с выставленными столами. Тот же рацион, состоящий из тушёнки во всех вариациях и состояниях. Но особо мне «нравилось» сливочное масло.

Не знаю, в какое время суток его выкладывают. Оно всегда к моменту употребления становится похожим на растительное.