Книга Афганский рубеж 2, страница 74 – Михаил Дорин

Медленно поднимаю рычаг шаг-газа. Вертолёт завибрировал, но стоит на полосе как вкопанный. Ещё подтягиваю рычаг, но только совсем чуть-чуть оторвались от бетона.

Ми-24 висит, но очень тяжело. Выше никак не хочет карабкаться. На такой высоте в разгон не переведёшь вертолёт. Но я и не планировал.

— Маловато будет высоты, — расстроено объявил Кеша.

От полосы и правда отошли меньше чем в 50 сантиметров. Бывает, что и вертолёт висеть не может, но разгоняешь по полосе и всё хорошо. Так и сделаем! С некоторой поправкой.

— Кеша, тебе из-за мешка приборы видны? — уточнил я.

— Да, а что?

— Не смотри на них. Сейчас я тебе покажу, как взлетают в самых редких случаях.

Вновь зажал тормозную гашетку, чтобы вертолёт стоял устойчиво. Поднимаю рычаг шаг-газ, одновременно готовясь отклонить ручку управления от себя.

Сначала ничего не происходит. Вертолёт как стоял, так и стоит. Медленно поднимаю рычаг, и вот уже Ми-24 начал реагировать. Гашетку отпустил, и хвост начал постепенно приподниматься.

— Командир, у нас задница поднялась, — запереживал Кеша, когда на авиагоризонте тангаж стал 5°.

— Так задумано, — объяснил я.

Линия горизонта начала подниматься вверх. Перед глазами только серый бетон и белая осевая линия полосы. Тангаж увеличил до 8°. Вертолёт медленно разбегается, носкорость растёт не так быстро.

— Скорость 30… 40, — отсчитывал Кеша.

Всё же посмотрел на приборы! Не испугался. Глядишь, толк из него будет.

Хвост слегка начал опускаться, но я опять отклоняю ручку управления вперёд. Положение на носовом колесе нужно держать.

Усилия на ручке управления большие. Не так и просто держать подобное взлётное положение.

— Скорость 60… 70, — продолжал считать Кеша.

Чувствую, как вертолёт уже готов отделиться. Отклоняю ручку на себя, и мы начинаем отходить от полосы. Высоту набираем медленно, но уверенно.

— Фух! — выдохнул Кеша. — Возможно, надо было ещё ящик апельсинов взять?

— Обойдёшься, — ответил я, выполняя отворот в сторону Баграма.

Через 40 минут мы произвели посадку. Она вышла менее проблемной, чем взлёт. Пока заруливали, я заметил, что нас уже ожидает несколько автомобилей. Тут и начальник тыла, и его подчинённые для разгрузки продуктов.

После выключения, я быстро вылез из кабины, чтобы подойти к тыловику и выяснить про столь срочную задачу.

— Товарищ подполковник, вопрос разрешите? — спросил я, поздоровавшись с ним.

— Что случилось? Плохо к вам отнеслись? — подмигнул он, намекая на презенты от прапорщика.

— Не в этом дело. В чём смысл столь срочно грузить в Ми-24 большой объём продукции? Мы несём меньше, чем Ми-8. Сложно было отправить несколько бортов, и тогда бы привезти гораздо больше…

— Лейтенант, я тебя понял. Смысл только в том, что надо было быстрее. Думаешь так просто выбить нормальные продукты к нам на базу?

— Понятно, — махнул я рукой. — Куда же все продукты уходят? Неужели в Кабуле оседают.

— Не ко мне вопрос. Но мне сказали нормально покормить личный состав. Вот сегодня у вас будет настоящая жареная картошка, лук… кстати, а где ещё один мешок?

Тут из передней кабины и вылезло моё горе-луковое по имени Иннокентий. Думал, что он дождётся кого-нибудь, кто заберёт мешок. Но нет!

Со всей пролетарской ненавистью, Кеша скинул мешок на бетон. Ткань по закону подлости не выдержала и порвалась. Лук рассыпался.