Книга Афганский рубеж 2, страница 95 – Михаил Дорин

Через пять минут Енотаев начал связываться с Сопиным. Тот доложил, что площадка готова и можно выполнять посадку. Ми-8е начали строить заход на посадку. Мы с Шаклиным, поднявшись выше, встали в круг и продолжили контролировать пространство вокруг района посадки.

С высоты можно разглядеть, что ночью бойня была серьёзная. Земля перепахана разрывами НАРов. Искорёженная автомобильная техника ещё дымилась. Рядом с ней рассредоточились наши бойцы, а кто-то ещё продолжал досматривать ящики и тюки.

— Сколько же там… добра? — спросил Кеша, когда мы пролетели чуть ниже над местом боя.

Уж очень хотелось ближе рассмотреть взятые трофеи. В глаза бросились множество ящиков и пара ворохов сложенного оружия.

— И всё это должно было стрелять в нас. Удачный рейд вышел у разведчиков, — ответил я и заложил разворот на 45°.

— 302й, куда так резко? — спросил в эфир Шаклин.

Контролирует меня командир звена!

— Борт порядок, 301й.

— Аккуратнее. Внизу за нами смотрят.

Вениамин намекал на подполковника Баева. Тот, видимо, тоже решил полететь на разбор каравана. Каким только боком он здесь относится, понятия не имею.

Спустя полчаса Ми-8е загрузились и начали запускаться. Выполнив ещё один проход, я обнаружил, что забрали не всё. Что-то сожгли прямо в степи.

Пара Енотаева оторвалась от земли и перешла в набор. В это время пристроились по бокам и мы с Шаклиным. И всё бы ничего, но уж слишком всё спокойно.

Так не бывает, чтобы духи отдали так просто столь крупный караван. Я смотрел по сторонам и сомневался в выбранном Шаклиным маршруте. Ничего тут особого не было. Да только один котлован сильно меня настораживал.

И именно оттуда потянулся дымовой шлейф. Словно ядовитая змея бросилась на нашу группу.

— 301й, слева ракета! Слева! — громко сказал я.

— Понял, понял. Вправо пошли! — ответил Шаклин.

Строй рассыпался. Один Ми-8 ушёл за меня, а я начал маневрироватьот ракеты влево. Она всё ещё продолжала лететь в нас, извиваясь из стороны в сторону. Начали отстреливать ловушки, но за столь ярким салютом, я потерял её из виду.

— Мимо прошла! — крикнул Кеша.

Но это ещё не всё. Ещё два пуска. И эти ракеты предназначались вертолёту Енотаева. Он слишком ушёл вперёд и спикировал вниз, пытаясь прикрыться складками местности.

— 201й, по тебе. По тебе пуск! — повторил я.

Но шансов у комэска не было. Кроме одного. Снизу вынырнул «шмель». Таких манёвров на Ми-24 я ещё не видел!

— Куда⁈ Куда⁈ — громко кричал в эфир Ефим Петрович.

Одна ракета ушла в сторону, а вторая попала точно в заднюю часть Ми-24. Тут же вертолёт словно споткнулся в воздухе. Нос задрал на такой угол атаки, с которым истребители-то не все летают. Мгновение и Ми-24 начал резко снижаться, совершая хаотичное кружение вдоль своей оси.

— Прыжок! Прыжок! Прыжок! — повторял, будто заклинание Енотаев.

Высоты ещё достаточно. Плюс к этому Ми-24 не вращается, а медленно перешёл на пикирование. Вертолёт в падающем огненном шаре было трудно узнать. И тут в воздухе появились две чёрные точки, отделившиеся от падающего борта. Секунда и оба купола наполнились и исчезли в котловане.

— 201й, иду за ним, — доложил я, дал ручку от себя и начал пикировать.

Так разгонюсь быстрее. Вертолёт завибрировал, но крыло на Ми-24 для того и создано, чтобы хорошо вертолёт вёл себя на пикировании.