Книга Афганский рубеж 2, страница 98 – Михаил Дорин

— 302й, пара 712го с Омара, видим вас. Прикрываем! — услышал я голос командира дежурного экипажа ПСО.

Склон начали «обрабатывать» со всех сторон.

— Командир, я чёт до этого дышать перестал, — сказал мне удивлённый Кеша.

В этот момент заметил приближающийся к месту падения Шаклина Ми-8.

— 302й, я 814й с группы ПСО. Видим второго лётчика. Забираем, — подсказал мне командир «пчёлки», снижающийся на скальный выступ, рядом с Вениамином.

Вертолёт коснулся левым колесом поверхности и завис над склоном. К Шаклину выскочили три человека и быстро начали его грузить.

Теперь Шаклина есть кому поднять и оказать помощь. Я сделал ещё пару виражей и, дождавшись окончания эвакуации, пристроился к экипажам ПСО.

— 814й, 302му. Цел пассажир? — запросил я.

— А то! Но гранату уже приготовил, — ответил мне командир Ми-8.

На душе отлегло, что командир звена цел. Какие бы ни были у нас отношения, видеть гибель товарищей, коллег и братьев по крылу всегда тяжело. Но не сегодня!

— Теперь можно и в бучило! Есть повод! — вышел в эфир кто-то из экипажей ПСО.

— Омар, 712му.

— Ответил, — вышел в эфир руководитель полётами с аэродрома Джелалабад.

— Передайте в первую эскадрилью. Возвращаемся, пускай готовятвстречу гостей, как полагается!

— Информацию принял. Передам!

Небольшая пауза в эфире. В ушах прозвучал противный и, к сожалению, очень знакомый голос.

— Циркулярно всем экипажам! После посадки на КДП в штаб, на разбор. Повторяю…

Ох уж этот Баев! Что собрался он разбирать, понятия не имею. Наверняка заставит кучу бумаги исписать. Так и до вечера не освободимся.

— Командир, а я тоже должен присутствовать? — спросил Кеша.

— А чем ты так отличился, что не должен идти на разбор?

— Ну, я тебе помогал. Как-никак, но на медальку наработал.

Причём здесь «не идти на разбор» мне не ясно. Логика у Кеши потрясающая.

— Разрешаю тебе не идти. Одно меня хватит.

— Отлично, — радостно заявил Иннокентий. — Командир, вы как закончите, тоже в бучило приходите. Говорят, там хорошо.

— Спасибо, что разрешил, — посмеялся я.

— Да будет тебе! Всё для командира!

Я буду потеть в душном классе, а Кеша в это время «прохлаждаться» с рыбками в бучиле. И ведь жалко парня обламывать!

На аэродроме произвели посадку через несколько минут. Ми-8 с Шаклиным полетел сразу в сторону медроты 77й мотострелковой бригады. Это, конечно, не Баграмский госпиталь, но и тут люди творят чудеса.

Приземлившись на полосу, начал медленно заруливать на стоянку. Спасённый нами оператор Витя Борисов в это время протиснулся ко мне и наклонился к уху.

— Витя не слышу, — перекрикивал я шум в кабине вертолёта.

Борисов надел гарнитуру с места бортового техника и вышел на меня по внутренней связи.

— Сань, за такие манёвры могут по голове не погладить. Комэска же тебе говорил, что нужно возвращаться, — сказал Витя.

— Блин! И чё делать теперь? — с сарказмом спросил я. — Наверное, медаль не дадут.

— Да ладно тебе! Я серьёзно.

— И я серьёзно. Времени на решение было мало. Енотаев тоже мог бы успеть. А мог бы и не успеть. Мы были ближе, поэтому решили тебя и Шаклина забирать. Вообще, я думал, что ты спасибо скажешь.

В эфире воцарилась тишина. До самого выключения двигателей Витя молчал. И только уже после остановки винтов, он поблагодарил Кешу, а затем и меня.

— Извини, Сань. Заговорился я.