Книга Афганский рубеж, страница 13 – Михаил Дорин

В углу большой цветной телевизор, на котором без звука идёт какой-то концерт. Детский хор выступает со сцены, но никому из взрослых дядек в классе это не интересно.

Всё внимание на меня. Встречают кто хлопками, кто свистом, а кто и улюлюканьем.

Где я так в прошлой жизни провинился, что меня теперь заставляют заново весь путь пройти — от сперматозоида до человека? Пока что Клюковкин на первой стадии находится.

— Санёчек, как ты нас нашёл? — посмеялся за первым столом паренёк в погонах старшего лейтенанта, попивающий чай.

Он уже практически лысый, а небольшое пузико вываливается из-под рубашки.

— Ага, смешно! Пузо не надорви, — ответил я, снимая куртку и вешая на крючок. — Вообще, я запах дерьма учуял в коридоре. Вспомнил, что ты так пахнешь и нашёл класс.

Старлей чуть чай не вылил на себя. Нечего было ржать надо мной с порога.

— Ты представляешь, что… — начал возбухать старлей, но я перебил его.

— Не представляю. Форсунку прикрой.

С заднего ряда встал усатый парень кавказской внешности.

— Каков Сашка! Раньше слова не вытянешь, — восхитился он и несколько раз хлопнул по столу.

— Суровый джигит! — подхватил мысль своего земляка такой же усатый парень.

Эти два кавказца очень похожи друг на друга. В памятивсплывают их имена. Запомнить нетрудно — первым говорил Баграт, вторым — Магомед. А сокращённо Мага и Бага. Всё просто — два лётчика с моего звена. Один из них командир экипажа, второй — штурман звена.

Судя по вещам на столах нашего ряда, в нашем звене ещё два командира экипажа и больше в подчинении у Батырова никого.

Бортовые техники сидят не в этом классе, так что оценить их количество пока не получается.

Я сел на своё место и начал перебирать тетради на столе. Похоже, не только в голове у Клюковкина пусто. Общая подготовка не написана. Тетрадь подготовки к полётам ведётся скверно. Страшно заглядывать в лётную книжку.

— Заступники! В Афгане вы за него будете летать? — возмутился обиженный старлей.

— А у тебя не Чкалов фамилия? Всё умеешь и знаешь? — задал я встречный вопрос, подходя к шкафу с лётными книжками.

Бага зацокал, а Мага что-то сказал на родном языке.

— Вообще-то, да. Лёня Чкалов, — шепнул мне Баграт.

— Да ладно, Бага. Сашка сегодня ударился. Запамятовал, — толкнул его в плечо Мага.

В данном вопросе память мне не подсказала. Надо же, однофамилец легендарного лётчика.

Лёня сидел красный и смотрел на меня прожигающим взглядом.

— Посмотрим на тебя. Радуйся, что комэска за тебя вечно сопли подтирает. Думаю, что это последний раз, — отвернулся Чкалов и уткнулся в книгу.

— А тебе, смотрю, завидно. У самого капает, а подтереть некому, — ответил я и продолжил листать лётную книжку.

Чкалов замолчал и больше головы не поднимал. Через минуту все разговоры обо мне и предстоящей командировке утихли. Батыров, сидевший первоначально за своим столом в начале ряда встал, и подошёл ко мне, пока я просматривал книжку.

— Ты написал? — шепнул он.

— Нет ещё.

— Просто не хочу выглядеть лгуном.

— Не будешь. Сядь, и мы вместе всё напишем. Ущерб незначительный, — сказал я и вернулся за стол.

Батыров дал мне почитать объяснительную. Вроде всё толково описал Димон. Даже ссылки на документы сделал.

Открываю раздел допусков в лётной книжке. Мда… печально всё! Клюковкин допущен летать только днём. И судя по датам, его допустили с огромной натяжкой.