Книга Афганский рубеж, страница 98 – Михаил Дорин

В кабине, несмотря на высоту полёта в 2000 весьма жарко. Воротник песочного комбинезона становится тёмным от пота и прилипает к шее.

— Далеко мы от него? — уточнил Димон.

Я быстро прикинул расстояние по карте и получил цифру в 35 километров.

— 207й, 281й парой в 2 километрах от вас. Тоже готовы отработать, — подтвердил готовность ведущий второй пары, которая заходила за нами на площадку следом.

Четыре экипажа могут уже и «гору свернуть»!

Очередной доклад Батырова потерялся в общей массе радиообмена. Сейчас самый разгар операции. Командование контролирует темпы наступления.

— 001й, Резвый, прошёл первую точку. Веду бой, — запыхавшись, доложил один из командиров батальонов.

— Понял, Резвый. Отстаёшь на 2 часа от расчётного времени. Чаще докладывай, — молодцевато отвечали ему представители командования.

Голос другой, не генерал-лейтенанта Целевого.

Для кого-то эти цифры и быстрый доклад очень важны. А то что за ними кровь, пот и жизни солдат, они начинают осознавать, когда попадут на поле боя.

— Волга, как у тебя? Степень поражения объекта, — запрашивали с борта Ан-26 информацию с другого направления.

— Я Днепр. Духи рядом! Обозначаю себя дымом. Прошу поддержать огнём! — прорвался через вереницу ненужных сообщений авианаводчик.

— Терпи, Днепр. Терпи! — всё так же непринуждённо отвечали с борта Ан-26.

Днепр начал отвечать, но его фразу «забил» другой абонент.

Можно пойти против системы и самостоятельно выйти в район цели. Но всего замысла и порядка действий подразделений мы не знаем.

Нарушим весь замысел, и потерь может быть больше. А ещё за нами и другие экипажи, которые ждут команды.

— Саня, мы не можем туда лететь. Нарушим весь порядок авиационной поддержки войск, — сказал Димон, будто оправдываясь передо мной.

— Согласен, но я не командир. Решение принять можешь только ты, — ответил я.

— А ты бы, что сделал?

— Я бы в армию, наверно, не пошёл.

Карим заулыбался, но Димону было не до смеха. Какбы сейчас ни поступил Батыров, это будет верно.

— Но мы своих не бросаем, — нажал я кнопку СПУ и спокойно сказал по внутренней связи.

— Дай мне курс. Рассчитай подлётное время до рубежа выхода на связь с Днепром, — ответил Димон.

Ай да Батыров!

— Вправо на курс 20°, скорость 180. Снижаемся до 1500. Связь через 4 минуты.

Димон дал команду второй паре следовать за нами, а остальной группе на аэродром.

Волевое решение командира звена не сразу дошло до командования на борту Ан-26. Пока что они были заняты другими вопросами.

— 201й, сколько высажено «карандашей»? Никто не поломался? — запрашивали с борта управления ход высадки десанта у Енотаева.

— 001й, работаем.

Авианаводчик с позывным «Днепр» продолжает прорываться в эфир, но кому-то очень нужно знать, всех ли высадили в районе Нохи-Сур.

— 201й, количество «карандашей», — настойчиво повторял представитель командования.

— 001й, я Днепр, где вертушки?

— Терпи-терпи, Днепр. Уже на боевой выходят.

— Да нет здесь никого! — разорвал эфир крик авианаводчика.

Димон начал снижаться. Впереди есть небольшая седловина, через которую можно войти в Панджшер. Главное, чтобы в широком ущелье обнаружить именно нашего авианаводчика.

— 001й, я Днепр, духи в 400 метров от меня уже ползут.

— Всё уже, Днепр. Вызываем тебе вертушки, — отвечали с борта Ан-26

— То у них на боевом уже вертолёты, то ещё только вызывают, — отметил несостыковки в докладах Сабитович.