Книга Чистое везение, страница 121 – Марьяна Брай

— Ага, знаю. Издревле на Руси дыни прививают…

— Не спрашивайте, Николай Палыч. У меня ответа нет.Принимайте так, как есть, — ответила я, надеясь, что он решит, мол, тайком где-то училась, а сюда пробралась, как многие продвинутые нынче барышни, из-за тяги к науке.

— Хорошо. И правда, прививки делаем мы не первые, да только об этом мало слухов. И народ никак не принимает. Говорят: против Бога идём. Вчера у нас один студент креститься принялся, зашептал, что колдун я. Мол, одно дело семена закалять, скрещивать… как коня и ослицу. Про мулов-то они слышали. А вот растения… у них ведь ни души, ни сердца.

— Что за студент? — я напряглась. В голове моей вдруг сложилась вся картинка из рассказа Валерьяныча: один из студентов писал жалобы, мол, Вересов непотребное творит в своём домашнем университете, против воли бога идет и явно с дьяволом договор подписал. А потом сгорела вся усадьба…

Со следующего дня к нам в баню хорошо пошли мужчины. Я смогла сделать выходной, и глянуть, как с женской частью справлялась бы одна Наталья. Но выходной этот я посвятила капусте: посадила столько, что, охватив взглядом свою плантацию жадины, тяжело вздохнула.

Лето уже полноценно вошло в свои права и пекло к обеду так, что потел даже нос. Хорошо, что встала по утренней прохладе.

Николай заметил меня в огороде во время утренней пробежки со студентами и, подняв ладонь, помахал. А я поблагодарила за подготовленные грядки. Сейчас же, когда воздух в этой духоте был недвижим, густ и переливчат, я стояла над проделанной работой и понимала, что это ещё не всё: теперь нужно полить!

— Зря ты, девка, в такую жару капусту начала тягать. Она чичас вся сгорит на жаре этой, — дед Никифор, казалось, специально подливает масла в огонь.

— Через час, а то и раньше, ливень будет, а потом прохлада. Приживётся, Никифор, не страдай, — задрав голову, я смотрела на солнце в пелене жаркого марева. — Думала, ты знаешь про приметы.

— Знаю, да не знаю, Елена. Ей и часа хватит, — он мотнул головой, указывая на жалкие, распластавшиеся на земле бывшие еще утром сильные и хрусткие листочки. Самые первые и правда, похоже, не выживут.

— Давай подсоблю. Хоть воду принесу! — жалостливо добавил он. Пацанов-то твоих от бани не оторвать. Сказали, мол, сегодня заканчивают с ямой и приступают к полу. Бойкая ребятня. Молодцы! А дождь… айда по воду, — только он произнес последние слова, воздух ожил, зашевелился, легкий потягун зашевелил молодую листву и набухающие соцветия вишни.

— А вот и дождик, Никифор. Гляди туда, — я указала на север, где из-за крыш соседних усадеб виднелась выползающая, как огромная черепаха, туча.

— Ну и слава Богу, — выдохнул старик. — Надо теплицы закрыть и укрепить, а то все стекла на дверях перебьёт!

Я убрала оставшуюся рассаду. Решила, что посмотрю на мои посадки через неделю. Приживутся, сразу продам. Хоть и за копейки сущие! Ребятню на рынок отправлю. А на полученное себе рубашонки купят. Рассада очень хорошая, даже по моим меркам.

Дождь начался через сорок минут. Сначала гремело, сверкало, а потом день превратился в вечер. Ветер стал прохладным, и по листьям застучали крупные капли, переходящие в сплошной поток.

Дождьзакончился только перед закатом. Но именно этот дождливый день стал для нас очень прибыльным: мужики валили по трое — четверо. Трофим тоже отпросился у Николая, чтобы помогать парнишкам. Наталья, обслужив пару женщин, пришла в дом, горюя, что нет работы.