Книга Чистое везение, страница 123 – Марьяна Брай

Никогда я не считала, что одежда красит. Но сейчас, стоя перед теплыми лучами предзакатного солнца, освобождающегося от грозовых облаков, я видела молодую, красивую, цветущую девушку. И улыбка, и фигура её мне очень нравились. А платье идеально подходило к глазам.

— Ого! — Никифор, сидящий на своем постоянном месте к дому лицом, выглянул из-за спины Николая и встал. — У тебя праздник какой, девица? Не аменины ли? — зашкворчал его прокуренный, то и дело кашляющий, как мотор старого мотоцикла, голос.

— Нет, я тебе сообщу, когда именины будут. Неужели я пропущу поздравление? — засмеялась я. А когда повернулся Николай, я не увидела его лица, но вспомнила, что солнце сейчас точно так же, как перед зеркалом, ласкает мой образ, делая его золотистым, нежным и ещё более молодым.

Николай пошёл навстречу и сразу предложил локоть.

— Вы… просто прелестны! Ну, в общем, вы даже в огороде умудряетесь быть прелестны, но сейчас!.. — похоже, он не выдумывал и нельстил. Да и покусанные докрасна губы, пощипанные дорозова скулы меняли меня, делали ярче, живее.

— Спасибо, мне очень приятно, но сразу хочу сказать, что разговор наш будет о проблеме, назревающей с каждым днём и вот-вот собирающийся выплестнуться в беду, — мы вышли за ворота и пошли с подсолнечной стороны. Было очень удобно рассматривать людей, щурящихся и подставляющих ладонь козырьком к глазам.

— Говорите, что случилось. У вас какая-то беда? Я помогу, чем смогу, — он ответил заинтересованно, но слышалось и возникшее в голосе напряжение. Не любил проблем и не любил их решать?

— Федор Матвеев… студент Кирилла Иваныча: тот самый, что вам недавно открылся, мол, ересью вы здесь занимаетесь… так вот, он не только остальных студентов настраивает, но и поджог планирует, Николай Павлович, — мой собеседник так резко остановился, что я ещё шаг успела сделать.

— Что? — лицо его вдруг стало злым, напряженным. Да ничего бы в этом странного, потому что новость страшная, но мне показалось, что эта его злость обращена была на меня.

— Это не голословное обвинение. Я думала, мне кажется, но мы с Трофимом за ним проследили. Он приворовывал из учебного зала скипидар, а из хозяйства Вари таскал керосин. Бутылки в подвале хранил. Когда Трофим мне картошку на семена отдал, мы их там нашли. И нет, никто из домашних его там не хранил, да и опасно это под домом: один разобьет, а второй спичку бросит… сами понимаете. Ну и в его больной голове живёт идея, которую он на всех здесь проливает…

— Вам могло почудиться? — он свёл брови и не переставал разглядывать моё лицо. Мы стояли прямо посреди тротуара, если посыпанную трухой после дождя дорогу можно было так назвать, и людям приходилось нас обходить.

— Идёмте, мы мешаемся здесь, — я дёрнула плечом, и Николай шагнул дальше. — Мне одной могло показаться, и я просто наблюдала, чтобы откинуть все надуманные или случайные совпадения. Но теперь я уверена. Если вас интересует мое мнение, не нужно никаких разбирательств. Надо просто его отправить домой. Он с весны переживает, что дома работы много, а он здесь дурью мается.

— Хм, — хмыкнул Николай бодро и даже вроде как с усмешкой, мол, доморощенный сыщик наводит на людей напраслину. — Я поговорю с ним…

— Если расскажете, он только осторожнее станет, умнее. И тогда бедыне миновать.