Книга Чистое везение, страница 28 – Марьяна Брай

— Я сегодня личные вещи принесу. Предупреди на воротах, чтобы меня впустили. Я Елена Самсонова.

— Да кто ж тебя не знает? Любой голубь наслышан! — она захохотала, шагая обратно к лестнице по красивому коридору, по одну сторону которого располагались комнаты, а подругую — большие окна.

У меня было желание схватить одну из ваз, стоящих на столиках, и запустить ей вслед. И тоже захохотать!

Я прошла в комнату, села на кровать и прислушалась к себе. Никогда еще я не вела себя так дерзко, как сегодня! Ни в юношеском возрасте, ни тем более во взрослом.

— Елена, если это твой характер пробивается, то прости. Мне с таким не ужиться. Давай по-людски, — негромко проговорила я вслух.

«По-людски», конечно, дело хорошее. Только если тебе навстречу идут точно так же. А коли назло делают, то толку от твоего людского — ноль. Особенно тебе самой.

Но я не была злой и всегда все вопросы решала добром. Конечно, понимала, что люди привыкают и считают твою доброту заслуженной, а потом очень удивляются, что перестали ее получать. То есть совсем уж наивной я не была.

Но вот эти вспышки…

Комната была славной. Если здесь так живут горничные, то хозяева, наверное, имеют королевские спальни. Кровать с жестким, но вполне удобным тюфяком, теплое одеяло, чистое постельное бельё и перьевая подушка. Табурет и несколько крючков на стене. Да, это всё, что было в комнате!

Широкий подоконник, если понадобится, вполне заменит стол. Но это если я решу писать мемуары. О столе, как месте для еды я не думала вообще, хотя голод и просыпался часто.

С голодом надо было тоже разобраться. Потому что это тщедушное тельце не может употреблять столько пищи! Или же это результат длительного голодания, или мои старые привычки перекусить чего-нибудь между делом, посидеть с тарелкой, обдумывая завтрашние дела?

Нужно было брать быка за рога и переезжать, пока Вересов не передумал. Уж лучше быть поломойкой у ученого, чем гувернанткой у купеческого оболтуса.

Знания об усадьбе придавали мне силы. Хоть они и были неглубокими, но даже сам вид дома, его двор, постройки, сохранившиеся до моих дней, казались родными.

Я засобиралась к моим спасителям за вещами.

Отойдя к воротам, обернулась и подняла голову так, чтобы не видеть двор. Только два верхних этажа и небо. Точно такое же, как в моей прошлой жизни. Постояла так пару минут. Даже показалось, что вот-вот мне, как зазевавшейся туристке, засигналит водитель, желающий проехать с Ордынки в Черниговский переулок.

— Барышня, вы ворон считаете? Коли закончили, отойдите! — раздалось позади меня вместо желанного сигнала автомобиля.

Мужик на телеге, с горкой нагруженной землей, открывал ворота.

Я мотнула головой и пробежала мимо.

«Второй или третий день здесь нахожусь, а веду себя так, что все уже считают дурой. Пора бы освоиться», — подумала я и заторопилась в дом Федора и Анны.

К обеду вернулись мужчины, и Анна кормила нас наваристыми щами, которые поставила в печь с раннего утра.Тут же на столе стояла миска с сухарями, котелок с вареной картошкой, квашеная капуста и плошка с подсолнечным маслом.

После обеда я снова не смогла добраться до мытья посуды: хозяйка буквально стучала мне по рукам. Когда мы с ней сели пить чай, а мужчины ушли на двор, я начала рассказывать о своем уходе: