Книга Чистое везение, страница 47 – Марьяна Брай

— Да, это я. Вы подслушиваете, Кирилл Иваныч? — Еленушка из меня вырвалась, как гончая, ожидающая на коротком старте “ату” за зайцем.

— Еще чего. Услышал вой, подумал, что во двор теленок забрел. Знаете, в прошлом году зашли три коровы, так мы с большим трудом их выгнали. Они столько посадок перемять успели, — он сидел на подоконнике второго этажа, и с блуждающей улыбкой на губах рассказывал историю о коровах. У меня на груди, уже молча, но все еще сотрясаясь от всхлипываний, страдала Варвара.

— Да вы… — я только хотела высказать все, что думаю об этом самовлюбленном, не видящем ничего дальше своего носа, считающем себя пупом Земли истукане, как рот мой намертво запечатала пухлая рука замолкшей экономки.

— Тщщщ, — протянула она мне на ухо и потянула в дверь кухни, где клубились пары над двумя котлами.

— Чего ты меня заткнула? Он же хозяин всего этого дома? Вы же на него работаете! Так какого черта ты все на себе тащишь? Пусть отойдет от своей рассады да поглядит, как на деле обстоят дела! — продолжала я блажитьпохлеще Варвары.

— Он другой совсем человек, Елена: тонкий, ранимый, дальше своей тли проблемами ничего не считает. Тля, ежели заведётся, то всё, можно лечь и умирать. Оттого в доме и вокруг нет ни яблонь, ни груш, ни даже смородины! А муравья увидит, так велит смолу топить и с сахаром раскладывать по всему участку. Война идет все лето. Только зимой отдых знаем.

— Вы чаво тут стоите? — кухарка, вошедшая из столовой в кухню, уставилась на нас. — Там ить есть никто не начинает без тебя, Варвара.

— Недовольные? — голова Вари упала на грудь.

— Не боись. Я сменяла голову сахарную на мешочек пшена. Хорооший мешочек! И чичас каши полон котел. И на обед в похлебку добавим!

— Ты чего натворила-то, Дуня? — побелевшая, как стена, Варвара, казалось, с удовольствием накинулась бы на кухарку с побоями, но сил у нее не хватало. Она, словно воздушный шарик, оставленный после праздника на улице и сморщившийся от похолодания, прибитый к стене дома, присела на лавку.

— А чаво страшнава-та? Без сахару чаю попьют. Вон какие лбы! На их пахать бы, а не в кабинетах их уму учить. Кони же, чистые тяжеловозы! — отстаивала свою точку зрения и свой поступок повариха.

— Барин, коли узнает, огорчится ка-ак, — прошептала Варя.

— Ну тя к чёрту, я пошла кашу хлебать. А то мёрзнет стоит, пока ты тут барину своему горести отводишь, — Дуняша махнула через плечо и ушла в столовую.

— Что с сахаром-то? — мне до ужаса было интересно, почему огорчится барин, узнав, что сахар сменяли на пшено. Ведь для его же голодных студентов и старалась кухарка!

— Кирилл Иваныч строго велел поить их три раза в день сладким горячим чаем. Сказал, что для мозга это необходимо!

— Всё, пошли есть. Найдем мы им сахара… для мозга, — я почти силой подняла Варвару с лавки и повела в столовую, потому что после слов о горячем и сладком чае у меня от голода свело желудок.

Увидев меня в мужской одежде, сидящие в столовой сначала зашептались, а потом и вовсе захохотали в голос.

«Да чтоб у вас послипалось всё. Сахара им…» — Еленушка в моей голове, похоже, и не собиралась молчать.

Даже Варвара опешила от происходящего и в первую минуту просто крутила головой, оценивая происходящее.

— Так вот куда наша одёжа девается! — доносилось с одной стороны.