Книга Чистое везение, страница 57 – Марьяна Брай

Во мне не то чтобы кипела злость на отца… я не знала этого человека. Но обида за семью, за Елену с матерью словно впрыскивала некий адреналин, заставляя эмоции вскипать.

Вечером Никифор постучал в мое окно, заставив подпрыгнуть на кровати. Я еще не переоделась в ночную сорочку, но собиралась это сделать, как закончу расправлять кровать.

Он молча махнул ладонью, приглашая выйти. Я накинула шаль и вышла в прохладный, уже почти летний вечер.

За воротами стояли Софья и еще две девушки. Софья была одета очень странно: простое платье, словно снятое с прислуги, душегрейка без рукавов, а на голове концами назад был завязан платок.

— Ого! Чего это на тебе? — только и смогла спросить я.

— Мы пришли. Трое. Ты обещала за пять рублей показать склад, — наклонившись к решетке, тихо произнесла подруга Елены. А потом покосилась на своих, в отличие от нее, хорошо одетых товарок.

Две незнакомки стояли белым-белы, и это можно было разглядеть, хоть было почти темно.

— За троих пятнадцать рублей, — твердо ответила я и услышала, как за спиной закряхтел Никифор.

— Да, мы согласны, — эти две, мотнув головами, ответили почти в голос.

— Тогда отпирай, Никифор, и веди нас по страшному складу, — делая голос намеренно страшным, подытожила я, и сторож забренчал ключами.

Как ни странно, но Софья была уверена в своем поступке и, высыпав мне в ладонь три влажные полновесные пятирублёвые монеты, мотнула головой, приглашая девушек идти за ней.

Я не знаю, на что они поспорили, но моя подруга мне теперь очень нравилась: даже переоделась, чтобы выскользнуть из дома или чтобы ее не узнали прохожие. А может, предусмотрела и то и другое.

— Если сразу убежите, деньги не отдам, — стоя перед распахнутой в темноту дверью, предупредила я. Обернулась на девушек, и те закивали, соглашаясь.

Никифор никому, кроме меня, не дал лампу, потому что руки у всех троих тряслись. Сначала мы шли с ним впереди, но после того как прямоугольник слабого света, исходящего только от печки в каморке, начал пропадать, Софья попросила кого-то из нас идти за их спинами.

До первого поворота мы шли относительно быстро, но как только повернули, мне самой стало не по себе: было ощущение, что сейчас лампа осветит страшное лицо прямо передо мной.

— А увидеть-то вы когохотите? — шепотом спросил Никифор, и этот его шепот прозвучал так замогильно, что девушки даже закричать не смогли, лишь глубоко вздохнули и замерли… Потому что впереди что-то заскрипело.

У меня лично подкосились и начали трястись ноги. Звук был точь-в-точь таким же, как в прошлый раз: словно тяжелый, хоть и пустой ящик размером примерно метр на полтора, подвинули по каменному полу.

Я обернулась и осветила три пары распахнутых в ужасе глаз. А потом над головой самой невысокой, и глаза Никифоре. В них был не столько страх, сколько непонимание.

— Ветер, наверно. Двери иногда скрипят, — неуверенно озвучил он то, во что сам не верил. И это тоже читалось на его лице.

— Точно не Кыца? — тяжело сглотнув, спросила Софья.

— Сто лет прошло, если не больше. Усадьба его сгорела, а он пропал, — мне самой уже захотелось услышать что-то логичное, пусть даже сказанное своим голосом.

— Говорят, его забили тут же после пожара, но тело потом не нашли, — высокая, светловолосая, со смешно вздернутым носиком, Лидия, кажется, не двигалась и не дышала.