Книга Чистое везение, страница 61 – Марьяна Брай

— Сейчас я плащ заберу. Не хотелось назад между этими ящиками пробираться. А откуда они тут? — мы вместе с дедом вошли внутрь. Я забрала плащ и встряхнула его, отметив, что когда оставляла его здесь, даже не задумалась: почему эта крышка такая чистая.

Дед что-то рассказывал, а я незаметно осматривалась вокруг себя, отмечая, что под ногами очень много крошек, а на крышке достаточно отчетливые следы ножа, будто ее использовали как разделочную доску, жирных пятен и… соскобленного, но не полностью воска.

«Это их стол. Возле ворот слышно, если кто-то пройдет мимо. Рядом окно, а внутрь можно попасть только через каморку Никифора. Значит, они успеют собрать харчи и спрятаться, задвинув ящиком проход к своей норке. А еще… у них есть свечи!» — подумала я и помотала головой, давая понять Никифору, что внимательно слушаю.

— Айда, ужинать скоро надо. Варя меня попросила мясо нарубить. Купила сегодня на рынке, завтра шти будут с мясным духом! — дед проговорил это как-тоособенно благостно. Накрыл голову небольшим куском плотной старой куртки и выбежал под ливень. Я подняла капюшон и поспешила за ним.

Рассказывать сторожу о том, что я узнала до того, пока сама не разберусь во всем, я не планировала. Конечно, если эти «крысята» живут здесь давно, они умеют обращаться с огнем. Но это то ружьё, которое сейчас висит на стене и когда-нибудь, по правилам пьесы, должно выстрелить.

Вечером я размышляла над своим открытием. Первое время решила только последить. Даже не знаю, что мною руководило: тоска по внукам, страх, что ребятню упекут в тюрьму или в какое другое заведение. Но даже мысли объявить облаву на подселенцев у меня не возникло.

Дождь, затянувшийся допоздна, из упорных острых струек превратился к утру в кисею влажного облака, заполонившего всё вокруг. А после обеда будто осел под пробившимися лучами солнца.

К пяти часам вечера я вышла с очередной партией отстиранных от грязи штанов, чтобы развесить между деревьями на верёвке, и глянула в сторону тех самых ворот.

А как закончила, подошла ближе, делая вид, что, задумчиво любуюсь на ещё заметнее зазеленевшие после ливня ветки.

Взгляд мой внимательно шарил по земле возле ворот. Уже отчаявшись что-то заметить и подумав, что логично прятать упор внутри, когда они там, я увидела-таки деревянный брусок. Небольшой, сантиметров двадцать, грязный, видимо, чтобы оставаться незамеченным, и специально заточенный с одной стороны. Он лежал не прямо у ворот, где по дорожке часто бродил внимательный Никифор, а у молодых побегов вишни.

Тут было множество таких: видимо, в прошлом году с их помощью растягивали посаженые яблони.

— Да вы, ко всему прочему, еще и не дураки, — прошептала я себе под нос, оценивая предусмотрительность наших «мышат».

Жить стало интереснее, потому что за шитьем, стиркой, уборкой я обдумывала, как мне поступить дальше, как выманить наших нелегалов, а самое главное — не напугать их!

За этими думами меня и толкнула в бок во время ужина Варя.

— Ты чего, Елена? Сидишь, смотришь в одну точку, на имя не откликаешься, словно окоченела. Я испугалась даже, — Варвара сидела рядом, и взгляд ее и правда был обеспокоенным.

— Задумалась, Варя. Отец вчера приезжал: стыдоба, да и только. Сын у него родился. Меня к себе и его д-девке этой… жить звал, — я с размаху уткнулась в пухлое, пахнущее мылом и пирогами одновременно плечо экономки.