Книга Чистое везение, страница 84 – Марьяна Брай

Переодевшись, я дошла до огорода и замерла: наши студенты, как жуки, заполонили все грядки и торчали на них исключительно окороками вверх. Я могла пройти незаметно, только если они нашли там золотые монеты. Потому спрятала корзину за спину и уверенно направилась к нужному месту. Белье, сохнущее в той стороне, было убедительной причиной.

Пара молодцов заметили меня, но быстро потеряли интерес. Я свернула кое-что из подсохшего и, поняв, что больше интереса не представляю, подошла к воротам, прижалась к ним спиной и постучала как оговорено.

— Ты чего, дурная? Там видела, сколько мужиков? Нас свернут в три рога! — раздался недовольный шёпот.

— Корзину забери, там пироги. Если не заберёте, самапоем. Можете тихонько приоткрыть, она на полу у притвора, — сообщила я и, подняв рубашку, чтобы аккуратно свернуть, закрыла обзор.

Дверь позади щёлкнула, потом тихохонько упёрлась мне в спину, значит, открылась. А потом снова скрипнул запор.

— Ух ты! Благодарствую. Совсем не дурная, отказываюсь от сказанного. Уходи. А то заподозрят чего. С раннего утра тут шуршат. Нам бы до уборной хоть на минуточку. Тут ходить — себе дороже: потеплеет, и так вонять будет, что…

— Все, рот закрой и иди ешь, ты ведь Мишутка?

— Ишь, как я ей в душу запал! — довольный шепоток другим голосом чуть не присвистнул от важности.

— Значит, Константин Абрамыч? — чуть сама не засмеялась я в ответ на важность детворы.

— Он самый. Всё, иди. Тебя Елена зовут, мы в курсе! — нетерпеливо зашептал мальчонка.

Я постояла еще, делая вид, что наблюдаю за работой молодых агрономов, потом сходила за лопатой и принялась за начатую уже грядку. Кто знает, как пойдут дела у Вересова, хоть что-то выращу сама. Да и мальчиков я прятать постоянно не планировала.

«Спросят меня, чем они будут заниматься, я им сразу отвечу: — Вот, господа, огород будем сажать. А потом за ним надо ухаживать. Тем и кормить буду.», — размышляла я, но всё равно понимала, что этого мало, чтобы легализовать мою подпольную ячейку.

Потом с Никифором мы сходили в околоток, где росла смородина. И только серьёзный окрик деда остановил меня: я нарезала веток не меньше, чем на пятьдесят веников. Нет, из них веники я вязать не планировала. А только добавлять к березовым.

Под рассказы сторожа мы все их обвязали и развесили сушить на складе сразу возле комнаты деда. Место для этого самое подходящее: сквознячок, темнота и самое важное — сухое помещение.

Вечером, сразу после ужина, на котором я смогла раздобыть каши и сухарей, дождалась темноты и с нетерпением пробралась к нужным воротам.

После стука ворота приоткрылись, и в секунду две пары детских ручонок затянули меня вместе с котелком внутрь.

Я дала им поесть, всматриваясь в угол, где они сидели. Дождалась, когда в темноте прекратится мерный стук ложек по котелку. Два ящика, которые они сдвигали открытыми сторонами друг к другу, превращались в кокон, спасая от ветра и, наверное, даже мороза.

— Сколько вы уже здесь? — прошептала я.

— Чичас май? — уточнилМишутка. Теперь я могла узнавать их по голосам.

— Май, — подтвердила я.

— Ежели начало, то три месяца, считай. Вначале холодно было, но мы утащили с забора два тулупа, да еще каких тряпок. Спали в обнимку. Тут костерок-то не разведёшь. Иногда ночью по очереди спали перед кухней в тамбуре. Не особо тепло, но получше, чем в этой катаве́рной[i], - протянул Костя.