Книга Скрипачка и вор, страница 105 – Анастейша Ли

Внезапно тишину комнаты разорвал звонок телефона. Незнакомый номер высветился на экране. После того происшествия с Иваном я старался не брать трубку на незнакомые номера, но в этот раз что-то внутри меня заставило замереть. Какое-то странное предчувствие, словно тихий шепот, подсказывало, что я должен ответить.

— Алло? — произнес я хриплым голосом, почти шепотом.

— Милош… Милош, родной! — послышался по ту сторону телефона дикий плач женщины.

— Тамара Львовна? Это Вы? Почему Вы плачете?

— Тимоша не справился! — после этих слов Тамара Львовна зарыдала еще сильнее. Я привстал, забыв на мгновение про Аделин, сидящую рядом.

— Что вы имеете в виду?

— У-ме-р, — произнесла она по слогам, и в этот моментвнутри меня словно весь мир рухнул. Я не мог поверить в то, что слышу. — Он оставил каждому по письму. Твое я передам на… — из трубки снова послышались рыдания. — На похоронах.

Я отключил телефон, не в силах больше слушать эти всхлипывания. В голове царил хаос, и я не знал, что делать, куда бежать. Тима уже не спасти. Со злости я пнул ногой стеклянный кофейный столик, стоящий передо мной. Аделин подпрыгнула от неожиданности, и я заметил, как её глаза расширились от испуга. Но в тот момент мне было всё равно. Я не мог контролировать свои эмоции, они вырывались наружу, как вулкан, готовый к извержению.

Сожалею, что меня не было рядом, когда умирал мой друг. Мы всегда думали, что у нас будет время, чтобы сказать друг другу всё важное, но теперь это время ускользнуло, и я остался один с горечью утраты. В голове крутились воспоминания о нем: как впервые украли, и как он задавал мне детские вопросы про любовь и счастье. Я чувствовал, как сердце сжимается от боли, и понимал, что ничего уже не вернуть.

— Что случилось, Милош? — кричала Аделин, но ее голос звучал так далеко, как будто до меня доносился из другого мира. Я слышал только биение собственного сердца и ощущал, как кровь стучит в висках. Та самая кровь, которую я не смог подарить Тиму из-за несовместимости, я обнял голову руками, словно пытаясь остановить внутренний хаос.

— Мил? — на своем плече я почувствовал легкое прикосновение руки Аделин, а ее голос звучал как будто сквозь толстую вату, далекий и неясный.

Вот и все, друг, твоя глава подошла к концу, но помни, я всегда буду о тебе помнить.

Аделин.

Похороны лучшего друга Милоша были, пожалуй, самым тяжелым испытанием для меня. Не то чтобы я не понимала, что смерть — часть жизни, но видеть Милоша таким… сломленным. Бледный, осунувшийся, он казался тенью самого себя. А вокруг — море слез, рыдания, эхом отражающиеся от стен кладбища. И этот еловый гроб… он словно впитал в себя всю боль и отчаяние, витающие в воздухе. Больно было смотреть на Милоша, больно видеть, как горюют его друзья, больно осознавать, что я бессильна облегчить их страдания.

И я здесь… Чужая…

— Как ты, Мил? — спросила я шепотом, боясь сломать это хрупкое молчание.

Мы сидим в кафе, в том самом, любимом кафе Милоша и Тима. Обычно здесь было шумно и весело, но сейчас тишина давила на нас, словно тяжелое одеяло, как-будто весь мир решил из солидарности придержаться нашего личного траура.

Милош молча сидел и смотрел в окно. Его взгляд был потерянным, будто он видел что-то, чего не видела я. Наверное, сейчас в его голове происходил хаос из воспоминаний, терзающих плоть. Я чувствовала, как ему больно, как он пытается справиться с тем, что его гложет. Хотелось обнять его, сказать что-то важное, но слова застревали в горле. Я просто сидела рядом, надеясь, что мое присутствие хоть немного облегчит его страдания.