Книга Скрипачка и вор, страница 13 – Анастейша Ли

Мое утро началось с волшебной мелодии — прекрасного пения птиц. Этот нежный хор выманил меня из объятий сна. Я привстала, лениво потянулась, сбросив тонкое одеяло. На мне была легкая льняная пижама с шортами, украшенная нежным весенним цветочным принтом. Ощутив прохладу пола, я встала, нашаривая у прикроватной тумбочки свою трость. Я не видела солнечные лучи, но их тепло ощущала каждой клеточкой своего утомленного тела, словно они проникали сквозь кожу, наполняя меня жизнью и энергией.

Вчерашний день поселился у меня в голове и отказывался уходить. Он крутился там, как заезженная пластинка, повторяя одни и те же моменты снова и снова. Я прокручивала в памяти каждую деталь: слова, жесты, взгляды. Но больше всего меня преследовало лицо Милоша. Я словно застряла в каком-то навязчивом кино, где главным героем был он. Я представляла его лицо до мельчайших подробностей, выискивала несуществующие шрамики, дорисовывала щетину, будто видела все это собственными глазами. Мое воображение работало на полную мощность, создавая образ, который, возможно, не имел ничего общего с реальностью. И все это только для того, чтобы снова и снова переживать вчерашний день.

"Полтора месяца до премьеры, а я тут, как идиотка, стою с улыбкой до ушей, завариваю себе чай, словно в него подмешали что-то запрещенное. Надо репетировать, учить этюды, вживаться в роль! А я… я просто наслаждаюсь этим дурацким чаем, и все из-за него, моего… спасителя," — пронеслось у меня в голове. Улыбка, правда, никуда не делась. Чай и правда казался каким-то волшебным, но дело было, конечно, не в нем. Полтора месяца до премьеры… и, кажется, я влюбилась.

Звонкий стук в дверь ворвался в комнату, словно гром среди ясного неба, и вмиг развеял мои бурные фантазии. Я вздрогнула от неожиданности, и горячий чай плеснул из кружки, оставив мокрое пятно на круглом обеденном столе, приютившемся у самой стены.

Сердце колотилось, как пойманная птица, бешено трепеща в груди. Медленно поднявшись, я прищурилась, пытаясь разглядеть в полумраке свою незаменимую трость. Без нее каждый шаг превращался в маленькое приключение, полное риска и непредсказуемости, хотя свои квадратные метры я выучила уже, как свои пять пальцев.

Наконец, пальцынащупали знакомую прохладную рукоять. С тростью в руке я двинулась с места, осторожно постукивая ею по стенам, чтобы избежать болезненного столкновения плечом или мизинцем с мебелью. Добравшись до двери, я громко спросила:

— Кто там?

— Аделин, это Лиля! — радостно прозвучал голос за дверью.

Я отперла замок, и в ту же секунду Лиля бросилась ко мне в объятия. Ее объятия всегда были такими теплыми и искренними, что сразу поднимали настроение.

— Угостишь чаем? — спросила она, не отрываясь от меня.

— Несомненно, Лиль, проходи, — ответила я, и, немного смутившись, опустила глаза, приглашая ее на кухню.

Лилия, скинув с ног свои белые, слегка запыленные кеды, прошла вперед по коридору. Я инстинктивно побрела за ней, чувствуя, как в груди разливается радость от ее присутствия.

— Ну, что ты мне расскажешь? — поинтересовалась Лиля, заваривая себе чай в заварочном стеклянном чайнике. Она ловко орудовала руками, насыпая ароматный сбор трав, я следила за каждым бархатистым звуком исходящим со стороны Лили.