Книга Скрипачка и вор, страница 99 – Анастейша Ли

Дым заполняет легкие, обжигая своей горечью, но этот ожог приятен, он отвлекает от ноющей пустоты внутри. Пустоты, которая разрастается с каждым днем, с каждой непрочитанной книгой, с каждой несбывшейся мечтой. Я смотрю на кончик сигареты, как он медленно тлеет, словно моя жизнь, прожигаемая впустую.

Ветер треплет мои волосы, принося с собой запахи большого города — бензин, пот, надежды и разочарования. Все смешалось в этом безумном коктейле, который мы называем жизнью. Я вдыхаю его полной грудью, пытаясь найти хоть какой-то смысл, хоть какую-то искру, способную разжечь пламя внутри.

Но в ответ лишь тишина. Тишина, оглушающая своим молчанием, тишина, в которой слышен лишь стук моего собственного сердца, уставшего от борьбы. Я закрываю глаза и представляю себя птицей, летящей высоко в небе, свободной от всех земных забот и тревог. Но я не птица. Я всего лишь человек, затерянный в лабиринте собственной души. И единственный мой компас — это сигарета, мерцающая во мраке ночи.

— Аделя, с каких пор ты куришь? — проговорил родной из-за спины. Но сейчас мне все голоса кажутся чужими, если это не голос Милоша. — Пап, не начинай, мне давно уже не пять, — буркнула я себе под нос, не реагируя на присутствие отца, выдохнув очередной дым в окно балкона. — Взрослая, а до сих пор не научилась видеть людей насквозь, сразу было понятно, какой этот Милош.

Я затянулась сигаретой сильнее, стараясь не выдать ни единой эмоции. Отец всегда был прав насчет людей, его интуиция меня пугала. Но сейчас… Сейчас я не хотела слушать его лекции.

— Ты его совсем не знаешь, — наконец ответила я, поворачиваясь к отцу. — Он добрый и заботливый.

— Добрый? Заботливый? Аделин, очнись! Он использовал тебя, как и всех остальных до тебя.

Внутри все похолодело. Слова отца резали, как ножом. Я знала, что он прав, знала в глубине души. Но признаться в этом самой себе было равносильно смерти.

— Нет, — тихо прошепталая, отворачиваясь к окну. — Ты ошибаешься.

Отец вздохнул и подошел ближе. Я чувствовала его взгляд на своей спине, полный разочарования и… любви?

— Я просто не хочу, чтобы тебе было больно, Аделя. Он не тот человек, который тебе нужен. Ты уже две недели сидшь дома, пропускаешь репетиции. — Я молчала, зачарованно глядя на город, утопающий в мягком свете вечерних огней. В голове всё смешалось, сердце будто разрывалось на части. Что делать дальше? Этот вопрос повис в воздухе, безответно растворившись в дымке сигареты.

— Иди, отвлекись хоть немного. Прогуляйся с Бруно.

— Хорошо, пап. Завтра выгуляю его, — нехотя согласилась я.

Выкинув окурок в открытое окно, я прошла на кухню, где было темно и тихо, нашла выход практически на ощупь и, наконец, добралась до кровати, погружаясь в полудрёму.

Но уснуть мне мешали жужжащие в моей голове мысли, где сейчас Милош? С кем? Все ли с ним хорошо? А еще, до выступления остался всего лишь месяц, а меня больше не тянет играть, как-будто я разучилась держать смычок и вообще перепутала все ноты и композиции.

Тревога вилась вокруг меня, словно назойливый мотылек, не давая сосредоточиться на чем-либо другом. Милош… Это расставание оставило зияющую пустоту в моей жизни, и я никак не могла заполнить её чем-то другим, кроме беспокойства. Каждая тень казалась мне его силуэтом, каждый звук — его шагами.