Книга Заплати за любовь, страница 78 – Екатерина Ромеро

Все у нас не так, все через задницу просто, и теперь я не знаю, где Фиалка моя. Она просто пропала, взяла, блядь, и свалила из больницы, ни слова мне не сказав.

Еду домой. Пожалуйста, просто будь там! Но все закрыто. Не появлялась она тут, даже не мелькала, черт!

Мысленно откручиваю наш последний диалог, точнее, монолог. Нюта уже даже не отвечала на мои вопросы, тупо молчала, и последнее, что я от нее слышал, – она попросила развод. Тихо, убитым просто тоном.

А если она что-то сделает с собой? Ребенка же потеряла, блядь, надо было психолога позвать или что? Я не знаю, и поздно уже об этом думать. Нет больше малышки нашей, и что, все зря, что ли, было?

Я не знаю, я на таком нерве, что едва соображаю. Никакой логики, просто хочу ее найти и забрать домой. Да, пусть брыкается, пусть винит меня, ненавидит, но я Нюту не отпущу.

Никакого развода, я думать об этом боюсь, потому что хочу, чтобы была рядом. Эгоистично, знаю, и это принуждение, вот только я не смогу уже без Нюты, с катушек к чертям съеду.

Я так привык к Нюте за эти месяцы, у меня в жизни появилась цель, какой-то стимул и стопроцентное ощущение семьи.

Страшно представить, но с Сонькой за почти шесть леттакого не было. Ни разу, хоть мы тоже пробовали жить вместе, то съезжались, то разъезжались. Крики, скандалы и страсти итальянские, тогда как с Нюткой преимущественно тишина и всегда как по тонкому льду. Я, блядь, боялся сделать ошибку, потому что и так… хуже просто некуда.

Не знаю, наверное, надо было иначе ей про выкидыш сказать, но ведь и она не глупая, все сама поняла и так посмотрела на меня, что стало страшно. Не было там упрека, обвинения, но были боль, безысходность, печаль.

Но ведь и мне тоже нелегко – снова… снова такое переживать, только теперь еще хуже, ближе и вот так, когда его сердце уже стучало.

Что я мог сделать? Блядь, я просто не уследил, но все было нормально, Нюта была под контролем врачей. Твою ж мать, надо было все же положить ее на сохранение, и чтоб без нервов и подальше от меня.

Я не знаю, что случилось в тот вечер, но, когда я вернулся с работы, Нюта уже была дико расстроена, и я должен был поговорить с ней, расспросить, черт, ну почему я этого не сделал?! Не захотел лезть ей в душу, идиот.

Останавливаюсь на обочине. Стоп, Вадим, выдохни, просто успокойся.

Куда она могла пойти? В общаге ее нет, Пашка уже отзвонился, Нютки там не было. К отцу? Она с ним не общается, сама мне говорила, что даже номера не знает.

Бабка. Бабушка ее, Александра Никифоровна, блядь! Естественно, она Нюту забрала. И, надавив на гордость, я все же снова плетусь в ее деревню.

Что я ей скажу? А хуй его знает. “Вот, простите, ваша внучка, которую я изнасиловал и насильно взял замуж, потеряла нашего ребенка, а теперь я найти ее не могу”. Так? Блядство, в такой жопе я еще точно не был.

Стучу в дверь, собака уже даже не лает, узнала родственника, хотя какое там…

– Откройте! – гремлю, и дверь распахивается, меня встречает бабушка-Холмс с седой гулькой на голове.

– Здравствуйте, Александра Никифоровна.

Сглатываю, видя взгляд бабули. Огненный просто, орлиный.

– И тебе не хворать, бандит.

Прокашливаюсь: как бы спросить так, чтобы она не поняла? Выслушивать тираду от бабули мне не особо охота.

– Александра Никифоровна, вы извините, что на свадьбу не позвали. У нас все быстро было тогда.