Книга Не потеряй нас, страница 75 – Ульяна Романова

Первые пару дней отец неистово желал поговорить с Тимуром, но я была против. Я не хотела больше никаких разборок, лишних разговоров. Я берегла себя как могла от новых потрясений. Он сделал свой выбор, я – свой. И наши пути разошлись.

Написав Тимуру лишь короткое сообщение: «Все кончено. Теперь ты свободен. Будь счастлив!», я купила новую сим-карту и старалась всеми силами вычеркнуть его из своей жизни. Навсегда. Я справлюсь.Пока не знаю как, но я справлюсь.

– Домой сама доедешь? – пряча глаза, спросил папа. – Мне на работу нужно.

– Конечно, – заверила я. – Пап, ты только руки не опускай и… У меня никого, кроме тебя, нет, поэтому, пожалуйста, только не возвращайся к старому, ладно?

– Обещаю, – папа посмотрел мне в глаза. Прямо. Уверенно.

Мы вышли на улицу, отец поцеловал меня в макушку и уехал на работу, еще раз уточнив, хорошо ли я себя чувствую и смогу ли добраться до дома в одиночку.

Получив повторное заверение, что я в порядке, он нервно сел в машину и уехал.

Я проводила его взглядом и обессиленно опустилась на скамейку. Снег, падающий хлопьями на голову, снова напомнил о Тимуре, а в груди кровоточила рана потери.

И я решилась. Убрала свою гордость подальше, забыла обо всем, кроме одного – детей, достала мобильный и набрала номер.

– Алло, – ответил мне удивленный мужской голос.

– Карим Тимурович, – голос дрожал, руки тоже. – Это Ярослава, помните меня?

– Яро… – он осекся. Вспомнил. – Девушка моего сына. Помню. Чем могу быть вам полезен, Ярослава?

– Я… Мы могли бы увидеться? – Я зажмурилась, по щеке скатилась слеза, но другого выхода у меня не было.

Стало плевать, что обо мне подумают, что он может решить, что я охочусь за его деньгами. Плевать.

– Что-то с Тимуром? Где вы? Я могу подъехать.

– С Тимуром все в порядке. Я возле первой поликлиники, но могу приехать сама, куда скажете.

– Через пятнадцать минут я буду у вас. Ждите меня, – приказал Карим Тимурович и отключился.

Пока ждала его, искусала все губы. Руки дрожали, а кончики пальцев заледенели так, что я перестала их чувствовать.

…Рядом со мной остановился черный внедорожник, пассажирская дверь открылась, и знакомый голос позвал:

– Яся…

Я подумала, что, наверное, зря позвонила ему. Но было уже поздно.

На негнущихся ногах я села в машину, закрыла дверь и дождалась, пока Карим Тимурович припаркуется на свободном месте.

– Тимур вас обидел? Яся? – Карим Тимурович был взвинчен, и это передавалось мне.

– Я… Выслушайте меня, пожалуйста, только до конца и не делайте выводов раньше времени. Мне просто нужен контакт хорошего доктора, я не претендую на ваши деньги, жалость или помощь, у меня папа есть, мы справимся.

– Яся… – остановил меня отец моего любимого. – Чтос вами? Вы… Беременны? – догадался он.

Я кивнула, чувствуя, как по щеке снова катится слеза.

– Тимур знает?

Снова кивок.

– Так, я понял. Вы расстались?

– Я прошу вас не говорить ему ничего. Он знает и не хочет, а у меня… Я двойню жду.

Тишина и такое же бледное и землистое лицо Карима Тимуровича разбудили воспоминания о Тимуре. В момент его лицо стало словно на несколько лет старше и морщины, казалось, стали глубже. В глазах Карима Тимуровича отразилось то, что было в глазах его сына неделю назад: страх.

– У меня диагноз, и врачи в поликлинике не берут, а я не могу сделать аборт. Не хочу, – продолжала я.