Книга Игрушка с изъяном. Суши, лорды, два стола, страница 163 – Анна Лерн

До Адриана донёсся смех.

— Обойдёшься! Кто же тогда порядок в этом городе будет блюсти и прикрывать твою задницу, если не я?

Адриан ещё какое-то время стоял посреди мостовой, а потом не спеша двинулся в сторону своего дома, засунув руки в карманы и насвистывая под нос незамысловатую мелодию. Изредка под порывами ветра поскрипывали ставни, да где-то вдалеке уныло покрикивал ночной сторож. Улицы были пустынны, но предводитель разбойников прекрасно знал, что даже в этой тишине за каждым углом таилась жизнь, которую он умело контролировал.

Добравшись до увитой плющом арки, он обменялся парой привычных слов с охраной и легко взбежал по широкой лестнице. Пройдя по освещённому свечами холлу, Малыш направился прямо в свой кабинет. Налив виски, он сделал глоток и подошёл к книжным полкам, за которыми прятался сейф. Легко открыл сложный замок. Среди документов и увесистых мешочков с золотом Малыш отыскал маленькую коробочку, обтянутую облезлым бархатом. Почти с благоговейным трепетом Адриан открыл её. Внутри лежало скромное золотое колечко без единого камня, простое и изящное. Оно принадлежало покойной матери. Адриан никогда не думал, что этот предмет, хранивший в себе память о женщине, которая произвела его на свет, когда-либо окажется на другой руке. Всю свою жизнь он строил свой мир так, чтобы быть свободным от любых цепей, а уж тем более от таких, что связывают навечно. И вот теперь...

На минуту Малыш застыл, держа в руках кольцо. В памяти всплыл образ матери, хрупкой бледной женщины. Он любил её, любил глубоко и безотчётно, как может любитьтолько ребёнок. Но мать была полностью поглощена своей верой, непрерывными молитвами и служением. Адриан отчаянно пытался добиться её внимания: тянул за подол платья, приносил рисунки, рассказывал о своих детских приключениях, искал в глазах отклик, понимание, простое присутствие. Но мать лишь рассеянно гладила его по голове тонкой, почти прозрачной рукой, и её улыбка была скорее данью вежливости, чем проявлением истинной заинтересованности. Это были отношения, полные невысказанной тоски и детского одиночества, где сыновья любовь билась о незримую стену религиозного фанатизма. Он помнил, как иногда прижимался к матери и ощущал себя чем-то вроде призрака, чем-то приземлённым, не совсем уместным и таким далёким от её святости.

Адриан резко тряхнул головой, отгоняя неприятные колючие воспоминания. Он не любил возвращаться в прошлое. Решительно вернув колечко в коробочку, он снова отправил её в сейф. А в следующее мгновение рука младшего Демора нырнула глубже, и на свет появилась совсем другая коробочка из тёмно-синего бархата с золотым тиснением. Внутри, на атласной подушечке, покоился шикарный перстень. Его массивный платиновый ободок обнимал огромный, безупречной чистоты бриллиант.

На губах Адриана заиграла довольная улыбка. Вот это совершенно другое дело!

Раннее утро просочилось в Велуар непривычной прохладой. Ночной дождь, щедрый и сильный, смыл с города летний зной и пыль, оставив после себя звенящую чистоту и воздух, который хотелось пить большими глотками. Он пах озоном, влажной землёй и горьковатой свежестью моря. Это была ещё не осень, но уже её первое робкое дыхание, обещание будущих золотых дней и уютных вечеров. Ласковое солнце пробивалось сквозь редеющие облака, окрашивая мокрые брусчатые мостовые в нежные акварельные тона.