Книга Убийства на радио, страница 18 – Марина Серова

— А что же такого Гребенкина прошептала Георгию, после чего он потерял дар речи? — спросила я.

— А вот этого никто не знает. Екатерина ведь сказала это очень тихо, так тихо, что никто, кроме Георгия, не услышал, — ответила Лаврентьева.

— А кто был покровителем Гребенкиной? — задала я следующий вопрос.

— Этого тоже никто не знает.

— Так, может быть, и не было никакого покровителя? — выразила я свое сомнение. — Просто Екатерина была профессионалом высокого уровня и не нуждалась ни в чьей протекции.

— Вы знаете, Татьяна Александровна, я все же думаю, что кто-то у нее все-таки был. Я нисколько не умаляю профессиональных качеств и достоинств Кати, они, несомненно, имели место быть. Но Гребенкина всегда отличалась острым язычком, всегда говорила открытым текстом, причем не стесняясь. Екатерина и раньше отстаивала свои принципы и не боялась противостоять авторитетам, даже если это и могло повлечь за собой серьезные последствия. Она могла выразиться довольно резко и даже грубо, но всегда по делу. Так этого Георгия действительно временами заносило — в смысле составления перечня вопросов, и порой совсем не в ту степь. Были у него и другие накладки. В общем, его вскоре уволили, — сказала Мирослава.

— Значит, о том, кто был тайным покровителем Гребенкиной, никто не знает? — еще раз уточнила я.

— Нет. По крайней мере, лично мне об этом неизвестно, — ответила девушка.

— Понятно. Скажите, а когда по времени произошел этот инцидент, о котором вы рассказали? — спросила я.

— Да почти сразу же после того, как я стала ассистентом, — ответила Мирослава.

— Ассистентом Екатерины Гребенкиной? — уточнила я.

— Ну да, — кивнула Лаврентьева.

— Так, по поводу инцидентов с участием Гребенкиной понятно. Скажите, а полиция интересовалась, какие отношения с Екатериной были лично у вас? — спросила я.

— Да, они спрашивали об этом меня, — кивнула девушка.

— И как вы ответили?

— Ответила как оно было на самом деле. Я сказала, что отношения у нас были сугубо деловые, профессиональные, касающиеся рабочего процесса. Помимо работы мы с ней нигде не соприкасались. Ну если не считать того единственного раза, я имею в виду свой день рождения, — ответила Лаврентьева.

— А-а, так, значит, кроме Елизаветы Стрункиной, на вашем торжестве присутствовала и Екатерина? — уточнила я.

— Ну да. Но мы с ней не перекинулись и парой слов, потому что я была занята непосредственно обзором праздничного стола. Мне необходимо было контролировать процесс, следить, всем ли хватает закуски и выпивки. Ну и еще предварять жалобы соседей на производимый моими гостями шум, — сказала Мирослава.

— С этим все понятно, — кивнула я, — забот у вас на самом деле было много. Скажите еще вот что: когда с вами беседовал следователь, он спрашивал о вашем алиби? Ну то есть затрагивался ли вопрос о том, где вы находились в тот вечер, вернее, в ту ночь, когда на Екатерину Гребенкину наехал скутер? — спросила я.

— Да, конечно. Я объяснила, что в тот день у меня была большая нагрузка на работе, я вымоталась настолько, что, едва придя домой, просто рухнула в постель. И знаете, Татьяна Александровна, следователь задал странный вопрос. Он спросил, известно ли мне, насколько сильный был дождь в ту ночь, — задумчиво добавила Мирослава.

— И как вы ответили?