Книга Убийства на радио, страница 24 – Марина Серова

«Да, ситуация запутанная, — подумала я. — И каждый новый факт может изменить ход расследования».

— Но, Мирослава, мне знаете что непонятно? Допустим, Максимов, когда звонил в ресторан, мог чувствовать себя еще сносно. Но почему же он не обратился за медицинской помощью тогда, когда ему стало совсем плохо? — поинтересовалась я.

— Дело в том, Татьяна Александровна, что у Максимова не было семьи, он жил один. Уборку квартиры производила приходящая домработница. В тот вечер, когда Иллариону стало плохо, она предложила ему вызвать скорую помощь. Но Илларион в своей пренебрежительной манере буркнул, что у него железный организм и что он не нуждается ни в чьей помощи. Это было очень типично для него — никогда не признавать, что он может быть уязвим. После того как Максимов отказался от помощи домработницы, женщина ушла, а когда она утром вернулась, то застала Иллариона мертвым. Она, конечно, вызвала скорую, хотя что она уже могла сделать? Помимо скорой была также вызвана и полиция. Медики, которые прибыли на место, предположили, что, похоже, ему стало так плохо, что у него уже не было сил для того, чтобы позвонить. Домработница рассказала полицейским о том, что Максимову стало плохо и что, скорее всего, причина была в пищевом отравлении. Поэтому сначала полиция поехала в ресторан и принялась допрашивать сотрудников заведения. Там же была проведена и экспертиза продуктов, но безрезультатно. То есть я имею в виду, что в ресторанных продуктах яд не был обнаружен.

«Неудивительно, — мысленно фыркнула я. — Какой идиот, спрашивается, будет держать на полочке яд? Особенно после того, как отравил человека?»

— А каким конкретно ядом отравили Иллариона Максимова? И кстати, вы не знаете, яд действительно был в чае или Максимова отравили позднее, например? — спросила я.

— Не знаю ответов ни на один из ваших вопросов. Что за яд — мне никто не говорил. По поводу того, что яд в чае, слухи ходили среди моих коллег. Но за достоверность не ручаюсь. Может, в чае, может, и нет. Я вообще об этой истории знаю только то, о чем на радиостанции болтают. Да, к нам приходили из полиции. Расспрашивали всех, выясняли, чем занимался Максимов на работе. Сами понимаете, на наши вопросы сотрудники полиции не отвечали. С чего они решили, что отравили Иллариона на работе, я не знаю.

— Так, а когда полиция начала допрашивать сотрудников радиостанции? — задала я следующий вопрос.

— Когда они закончили разбираться с рестораном.

— И кого конкретно подвергли допросу? — уточнила я.

— Кажется, всех. Но в первую очередь тех, у кого больше всего с ним возникало инцидентов. Кто мог затаить на него злость и обиду и в конечном итоге вот так отомстить, понимаете?

— Понимаю. Скажите, а вас, Мирослава, полиция допрашивала по времени дольше остальных или примерно столько же? — спросила я.

— Мм… не могу сказать точно. Может быть, и не дольше, но мне показалось, что времени прошло довольно много. Может быть, потому, что у меня ведь были с Максимовым довольно напряженные отношения, и это еще мягко сказано. А вообще-то полицейские пробыли у нас долго и расспрашивали со всеми подробностями.

— Мирослава, припомните, какие именно вопросы вам задавала полиция, — попросила я Лаврентьеву.

— Вот эти самые вопросы и задавали: какие у Иллариона Максимова были отношения с коллегами. Допрос они начали именно с этого.