Книга Убийства на радио, страница 26 – Марина Серова

— А что, они имели доступ к радиостанции? — удивилась я.

— Да в общем-то, имели, — развела руками девушка. — У нас тот еще проходной двор. И рекламодатели ходят, и люди, кого приглашают на эфир, и вообще… Девчонки могли к своим знакомым забегать.

— Понятно. Значит, вы не можете назвать их имена и прочие координаты, верно? — решила я уточнить.

— Да, Татьяна Александровна, к сожалению, это так. Но их может знать Алевтина, наш звукорежиссер. Как я уже говорила, она всегда в курсе всех самых последних событий. Вполне возможно, что она кого-то и знает и сможет припомнить их фамилии.

— А вы в каких отношениях с этой Алевтиной? — поинтересовалась я.

— Да в нормальных, — пожала плечами Лаврентьева.

— Узнайте у нее, кто мог быть до такой степени обижен на Максимова, кого он уволил за несговорчивость, — попросила я.

На самом деле я решила сама поговорить и с этой всезнающей Алевтиной, да и с другими коллегами Мирославы Лаврентьевой. Однако если Мирослава узнает фамилии уволенных сотрудниц еще до того, как я начну опрос коллег Мирославы, то расследование значительно ускорится.

— Да, конечно, Татьяна Александровна, я все узнаю у нее и сразу же вам сообщу, — пообещала Мирослава.

— Да, у меня вот еще что. Скажите, Мирослава, сколько раз вас допрашивали? — спросила я.

— Один раз полицейские приезжали к нам на радиостанцию, а потом нас вызывали в управление внутренних дел. Кстати, полицейские не квалифицировали это как допрос, — заметила Мирослава.

— Да? А как же они это называли? — спросила я.

— Они сказали, что это предварительный разговор в рамках следствия, — ответила Лаврентьева.

— Ну, в принципе, они правы, это можно и так назвать. А какие у вас были ощущения во время этого предварительного разговора? Сможете припомнить? — спросила я.

— Ну… не знаю, — пожала плечами Лаврентьева.

— А вы попробуйте, это очень важно, Мирослава. Постарайтесь сейчас максимально расслабиться, отбросить все посторонние мысли и мысленно вернуться в то время. Может быть, вас что-то насторожило в тот момент? Возможно, это были взгляды полицейских, или их интонации, или даже отдельные фразы?

— Хорошо, Татьяна Александровна, я попробую, — кивнула девушка.

Мирослава опустила плечи и приняла расслабленную позу. Спустя несколько минут она сказала:

— Я помню, как меня допрашивали, задавая одни и те же вопросы. Как будто бы они надеялись на то, что я запутаюсь или скажу то, что их заинтересует. Все это меня очень напрягало. В какой-то момент мне действительно показалось, что они подозревают меня в причастности к отравлению Иллариона Максимова. Я даже почувствовала на себе их какие-то особые взгляды, какие-то пронизывающие, что ли… да, я бы так их назвала, и тогда я почувствовала что-то наподобие страха. А возможно, это и был сам страх. Просто в тот момент я гнала от себя все эти мысли. Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что мне это не показалось. Они действительно подозревали меня. Я видела, как они обменивались взглядами, как будто искали подтверждение своим подозрениям. Да и вообще… их вопросы были слишком настойчивыми. И я не могла избавиться от ощущения, что нахожусь в центре их внимания. Это было… очень некомфортно. Я не могла понять, почему они уделяют мне такое пристальное внимание. Я рассказывала о том, что мне известно, ничего не утаивая, я хотела помочь следствию своими правдивыми ответами на вопросы. Но вместо этого я оказалась в роли подозреваемой. И вот прямо сейчас, когда я вспоминаю об этом, мне становится еще более тревожно…