Книга Убийства на радио, страница 42 – Марина Серова

— Благодарю вас, — вежливо сказала я и попрощалась. Итак, скутер Мирославы не стал орудием преступления. Потому, вероятно, ее и не арестовали — ведь поцарапанное транспортное средство стало бы явной уликой, доказывающей ее причастность к преступлению.

А значит, что? Кто-то, по всей видимости, и впрямь стремится подставить мою клиентку. И действует, надо сказать, достаточно умело и целеустремленно.

Надо полагать, что черный скутер с красными полосами не является таким уж эксклюзивным транспортным средством. Возможно, что кто-то еще, кроме Мирославы Лаврентьевой, тоже любит рассекать по улицам и тоже является обладателем этой дорогой игрушки. Уж как минимум еще один такой же скутер должен быть.

Кроме того, мать и дочь Самсоновы не были уверены в том, что за рулем скутера однозначно была женщина. И вообще, в данном случае можно полагаться только лишь на показания Кристины Самсоновой. Олимпиада Михайловна не в счет. Женщина ведь сама сказала, что была в шоке. Так что она не могла ничего заметить. Даже ее дочь Кристина не была уверена в том, что вела скутер женщина. По ее словам, это мог быть и субтильный мужчина.

Получается, что ни Олимпиада Михайловна, ни Кристина для обвинения свидетелями не являются.

Заведя мотор, я поехала по второму адресу, к очевидцам того, как молодая женщина или девушка, внешне похожая на Мирославу Лаврентьеву, в такой же одежде, которая имеется у подозреваемой невесты Вышнепольского, выходила в день гибели Елизаветы Стрункиной из ее квартиры. Но не Мирослава — иначе ее бы задержали.

Я припарковала машину около третьего подъезда, в котором проживали сестры Кречетовы, Валерия Николаевна и Виктория Николаевна.

Когда я подошла к подъезду, около него уже стояли три женщины разных возрастов и о чем-то разговаривали. Вместе с ними я вошла в подъезд и вызвала лифт, а женщины, как оказалось, проживали на первом этаже, поэтому на седьмой этаж я поднималась одна.

Я подошла к двери квартиры сестер Кречетовых и постучала. Почти сразу же раздался женский голос:

— Лера, не смей открывать!

А я удивилась: какие тут тонкие стены, оказывается. Вроде бы женщины не кричат, всего лишь разговаривают на повышенных тонах, но мне все прекрасно слышно.

— Почему не открывать, Вика? — довольно спокойно спросила другая женщина.

— О господи! Лера! Ты что, притворяешься, что ли? Ты тоже хочешь, чтобы пришла та девка, а после нас с тобой нашли с перерезанным горлом?! Не смей открывать!

— Так, пройди в комнату, — прикрикнула Валерия Николаевна, — дай я хотя бы спрошу, кто там.

— Кто там? — спросила женщина.

— Я частный детектив Татьяна Александровна Иванова. Я расследую убийство Елизаветы Стрункиной, вашей соседки. Откройте, пожалуйста, мне необходимо с вами поговорить, — попросила я.

— Нет, она вам не откроет! И нечего тут стоять! Уходите! — раздался голос Виктории Николаевны.

Судя по всему, женщина и не думала выполнять просьбу сестры и осталась в коридоре.

— Да хватит тебе уже возмущаться! Весь подъезд переполошишь!

— И что? Может быть, я спасу чью-то жизнь, как знать…

Похоже, что одна из сестер Кречетовых, а именно — Виктория Николаевна — относится к числу очень подозрительных гражданок. Остается только надеяться, что ее сестра Валерия Николаевна более общительная и, возможно, она пойдет на контакт.