Книга Роковой выстрел, страница 38 – Марина Серова

— Но иного пути нет, Володь, — возразила я. — Понимаешь, у каждого из этих людей, которых Владислав Новоявленский подозревает в причастности к убийству его отца, имеется мотив.

— И какой же это мотив? — спросил Владимир.

— Если в общих чертах, то этот мотив — деньги, — ответила я.

— Ну так это же классика жанра, — хмыкнул Кирьянов, — кто бы сомневался.

— К тому же Владимир Новоявленский не оставил предсмертную записку, — продолжила я.

— Но отсутствие прощальной записки можно объяснить, Тань, — сказал Владимир.

— Например?

— Например, записка на самом деле была, но ее кто-то взял. Ты же сама сказала, что в доме Новоявленского постоянно было много народу: родственники, приятели, прислуга. А камер видеонаблюдения, насколько мне известно, в доме не было. Поэтому этот факт, конечно, проверить не удастся, но такое положение дел — изъятие прощальной записки — исключить нельзя, — сказал Владимир.

— Володь, но зачем кому-то уносить эту записку, я не понимаю? — с недоумением в голосе произнесла я.

— Ну тут может быть несколько вариантов. Допустим, кто-то решил пустить следствие по ложному пути. Или же с целью свалить убийство хозяина дома на кого-то, чтобы совершить раздел наследства в свою пользу, — набросал несколько вариантов Владимир. — Однако то, что на руках Владимира Новоявленского экспертами были обнаружены пороховые следы, свидетельствует о том, что был совершен именно суицид.

— Хм… Но ведь это также может свидетельствовать и о том, что Владимир Новоявленский просто-напросто стрелял в тот день, вот и все, — возразила я. — И не обязательно в самого себя. Ведь, по словам Владислава, его отец увлекался старинным оружием, он его коллекционировал и ремонтировал.

— Тань, наши эксперты выяснили, что выстрел был одиночный, понимаешь? Если бы Владимир Новоявленский занимался со своим оружием, что-то, допустим, ремонтировал или проверял, то он должен был произвести как минимум несколько выстрелов. Опять же, все упирается в то, что мы не можем проверить все по камерам видеонаблюдения, потому что их нет, — сказал Владимир.

— Володь, я тебя поняла. Я буду придерживаться обеих версий: убийства и самоубийства. И, соответственно, разрабатывать каждую из них, — сказала я.

— Вот это верное решение, — одобрил Владимир. — Но ты, Тань, все-таки склоняешься больше к версии убийства? Я правильно тебя понял?

— Да, Володь. Понимаешь, в чем тут дело? Из рассказа Владислава Новоявленского о его родственниках я сделала вывод, что практически все и презирают, и ненавидят друг друга, и с удовольствием перегрызли бы горло каждому.

— Но тем не менее они подолгу живут в доме Владимира, по словам сына хозяина дома, — добавил Владимир.

— Да, верно. И причина этого — щедрость и приветливость Владимира Новоявленского. Отец Владислава содержал своих брата и сестру и их вторых половинок. Теперь же, после похорон, вся эта компания прочно обосновалась в доме, ожидая оглашения завещания. Каждый из них спит и видит, как бы получить свою долю большого наследства. Поэтому подозревать можно любого из них. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов и тот факт, что Владимир Новоявленский любил подшучивать над своими приятелями и, возможно, над родственниками. И делал он это, по словам Владислава, довольно жестко. А это означает, что кто-то из них мог затаить на шутника обиду, — сказала я.