Книга Безнадежные, страница 16 – Татьяна Семакова

— Там полный порядок, — самодовольно заявляет Бугров. — Но можешь проверить, я не против.

— Что? — я вскидываю голову, а после того, как он подмигивает мне, роняю ниже прежнего.

Я пропускаю руки под пиджаком, растягивая ленту. Измеряю обхват талии по животу и под ним, затем сверяюсь со снятыми отчимом мерками и выдыхаю. Он просто умудрился скинуть полтора сантиметра объема. Придется ушивать.

Еще около двадцати минут я вношу незначительные правки в пиджак, затем приседаю, чтобы подогнать длину брюк.

— Даш, — вдруг негромко зовет он.

— Да? — отзываюсь я, продолжая заниматься делом.

— Даша, — повторяет он.

Я поднимаю голову и натыкаюсь на его взгляд. Несколько секунд жду продолжения, пока не доходит, что говорить он ничего и не планировал. Ему нравится, что я фактически стою перед ним на коленях. Его это заводит и сильно. Взгляд быстро становится стеклянным, я разрываю зрительный контакт и, не завершив работу, почти убегаю в мастерскую, чувствуя себя испачкавшейся.

— В чем дело? — слышу я удивленный голос отчима в спину.

— Я сейчас, — на ходу отзываюсь я.

Хочется содрать с себя кожу, до того противно. Я глухо мычу, расхаживая взад-вперед, с остервенением чешусь и брезгливо морщусь. И впервые за день думаю, что подвал — не такая уж и плохая идея. Что в подвал не придут те, перед которыми придется заискивать. Что я смогу отказатьв обслуживании.

Если не придет он же. Отказав которому, можно потерять не только достоинство.

Двадцать секунд я трачу на то, чтобы стереть со своего лица брезгливое выражение. Затем хватаю коробку булавок и возвращаюсь в главный зал. С равнодушным видом опускаюсь на корточки перед Бугровым и молча завершаю работу, представляя, как вонзаю булавки в его тело. Снова и снова.

— Я закончила, — любезно произношу я.

— Когда будет готово? — уточняет Бугров.

— Зависит от того, как долго вы планируете терять в весе, — флегматично пожав плечами, отвечаю я.

— Не планировал, — бурчит он себе под нос. — Когда следующая примерка?

— Через пару дней. Мы свяжемся с вами, — слащаво отвечаю я, а он, почувствовав издевку, сдвигает брови к переносице и как обычно ставит свое условие:

— Я заеду завтра в то же время.

— Будем ждать, — тем же тоном отвечаю я. — Но, увы, костюм еще не будет готов.

В глазах Бурова вместо ожидаемого раздражения мелькает молния азарта, но в эту странную перепалку с компромиссом вступает отчим:

— Мы постараемся внести изменения до завтрашнего вечера. Но на случай, если работа займет чуть больше, чем бы нам всем того хотелось времени, условимся о звонке, скажем, в шесть часов вечера. Что думаете? — обращается он к Бугрову.

— Я заеду завтра в то же время, — настырно повторяет он и начинает раздеваться, вынуждая меня развернуться к нему спиной.

Когда он наконец покидает ателье, отчим закрывает дверь изнутри и как-то странно смотрит на меня. С хитринкой, что ли.

— Чего? — недовольно бубню я, глядя на него волком.

— Мне кажется или…

— Или! — перебиваю я его.

— А вы раньше не встречались? — спрашивает он будто невзначай.

— Определенно нет.

— Ты могла и не заметить… — задумчиво бормочет он и, как будто бы повеселев, добавляет: — Уже поздно, я вызову тебе такси.

— Это лишнее, пап, — смягчившись, говорю я.

— Не спорь, — строго пресекает мою самостоятельность отчим и сразу же идет за телефоном.