Книга Безнадежные, страница 53 – Татьяна Семакова

Под самый нежный, чувственный и бережливый поцелуй в моей жизни…

Ни капли агрессии. Ни крупицы грубости. Нет даже пресловутой пылкости. Он целует меня так, будто я — священна. Будто мое тело — еще не оскверненный им храм. Будто это наша первая близость, идеально трогательная, наполненная незабываемым высоким чувством.

Скажу честно. Когда он отстраняется, я еще пару секунд нахожусь под большим впечатлением. А потом, к счастью, ко мне возвращается память.

— Так понятно? — устало спрашиваю я, развернувшись к Илье. — Я соврала врачу, ясно? Мне было стыдно говорить ей правду. Мы просто увлеклись, Илья. Не нужно додумывать. Прошу, уходи. Между нами все.

— Ты врешь, — шипит Илья, дрожа от злости. — Я знаю, что ты врешь. Я знаю тебя. Он уже убил Бориса, но убить меня он не сможет. Это будет слишком очевидно!

«Твою. Сука. Мать», — отрешенно думаю я, узнав стиль рассуждений. Неплохая у них коалиция сформировалась. Но я пока не уверена, хочу ли примкнуть.

— Илья, прошу тебя, — настаиваю я, гипнотизируя его двусмысленным взглядом. — Уходи.

— Я найду выход, Даш, — трогательно обещает он, пока Бугров молчком подталкивает меня к своей машине. — Найду, не сомневайся! — выкрикивает он прежде, чем Бугров захлопывает дверцу, закрывая меня в машине.

Через несколько секунд он садится на водительское место, плавно трогается и едет прямо, пока я не решаюсь нарушить тишину.

— Я обедаю с Элис, — скупо сообщаю я. Бугров продолжает ехать прямо, и мне приходится повторить, дополнив деталями: — Саш, я обедаю с Элис в ресторанеМайского!

— Может, день рождения у меня все-таки сегодня, — задумчиво произносит Бугров. — А не через три дня, как записали.

— Как по мне, день рождения у тебя где-то в апреле, — язвлю я и щелкаю пальцами у него перед лицом. — Ау!

— Почему в апреле? — интересуется он, сворачивая не налево, как надо, а направо.

— По знаку зодиака! — раздражаюсь я. — Саш, ты едешь не туда!

— Я в курсе, не истери, — спокойно осаживает он. — Значит, твой врач решила пренебречь врачебной тайной. Я верно уловил?

— Да, — вынуждено признаю я. — Но без моего заявления никто дело не заведет, — добавляю я поспешно.

— А это ты к чему? — усмехается Бугров. — Боишься, она выйдет покормить дворовых кошек, а спустя трое суток ее найдут в подвале с перерезанным пачкой вискаса горлом?

— Она кормит дворовых кошек? — почему-то шепотом спрашиваю я.

— Без понятия.

— Зачем тогда так говоришь? — бурчу я.

— Она рискует карьерой ради пациентки. Жалостливая, — пожимает плечами Бугров. — А тем, кто долбился в дверь, полагаю, был твой дятел?

— Я ее так и не открыла, — говорю я почти что правду. — Саш, куда мы едем? — со вздохом спрашиваю я.

— Да просто катаемся, — хмыкает он. — Болтаем. Могу себе позволить, пока ты не заявишь, что я насильно удерживаю тебя, угрожая убить кого-нибудь еще.

— С чего бы мне такое говорить? Ты разве угрожаешь?

— Нет, но варианта для подачек может быть только два. Днюха или казнь.

— Каких еще подачек? — на выдохе бормочу я, точно зная, что пожалею о своем вопросе.

— Поцеловала, по имени меня называешь, — с ленцой перечисляет он. — Моя бдительность свернулась калачиком и сладенько заснула.

— Ага, и так захрапела, что разбудила паранойю, — язвительно парирую я.

— Раньше не называла. А сейчас как заведенная. Саш-Саш, Саш-Саш.