Книга Шпилька. Дело Апреля, страница 42 – Гала Артанже

– О! Вот это дело! Наш человек! – Семён засуетился, достал из холодильника банку огурцов и бутылку водки. – А то один‑то я пить не умею, а за компанию всегда рад.

Пока Семён накрывал на стол, Данилин раздумывал как продолжить разговор. Чуйка следователя подсказывала: сейчас он узнает что‑то важное. И это «что‑то» поможет разгадать тайну Маргариты Арсеньевой и её скрытного отца.

– Так Ритка‑то чего пропала, Семён? Родная дочка всё‑таки, а дом теперь в наследство уйдёт какой‑то внучатой племяннице, седьмой воде на киселе, да и то не кровной, а по супруге, значит, – спросил Данилин, чокаясь рюмками с Семёном.

Крепкий алкоголь, как ни странно, быстро оказывал воздействие на плотногомужика. После второй «пятидесятиграммовки» Семён оттаял и стал охотно делиться своими наблюдениями и догадками.

– Да вот и я думаю, – заплетающимся языком говорил он, – несправедливо получается. А вдруг Ритка объявится? Родная кровинка всё‑таки. Гнездо‑то родовое, ещё до революции Арсеньевым принадлежало. Дед‑то у Василия Ивановича знатный был, владел всеми этими землями, на которых сейчас посёлок стоит, лошадей породистых разводил.

Семён запнулся, достал из банки солёный огурец и с хрустом откусил его.

– Это потом имение у них конфисковали, но во времена нэпа всё‑таки дом вернули и участок земли нарезали. Хорошие старики были Арсеньевы и Ритку любили, но избаловали малость своей опекой. Василий‑то сам в Белокаменной жил, редко сюда наведывался. Вот и упустили девчонку.

Семён склонился над столом и, словно опасаясь лишних ушей, зашептал:

– Ходят слухи – Ритка срок заработала. Но никто точно не знает. Старики скрывали и отвечали всем, что Василий в Москве её пристроил. А если так, то чего же она ни разу к бабушке с дедушкой не явилась? И на похоронах не была. Василий Иванович сам всё и организовал. А вот племянница Любочка на похороны с супругом и малышкой нагрянула. А супруг‑то, тьфу на него!

– А откуда ноги растут про Риткин срок? – как бы невзначай поинтересовался Александр, подливая Семёну водочки. – Неужто девушка из приличной семьи могла вляпаться в неприятности?

Семён прищурился, пытаясь сквозь туман времени вспомнить давно минувшие события:

– Эх, Александр, тут такое дело… Ритка‑то была девка с характером. Красивая, умная, но своенравная. Старики души в ней не чаяли, а она… – Семён махнул рукой. – Говорят, связалась с какими‑то московскими прощелыгами. А потом – бац! И пропала. Старики извелись все, а Василий только руками разводил.

Данилин задумчиво покрутил в руках пустую рюмку.

– А эта Любочка? Она‑то как во всей этой истории оказалась?

– Любочка? – Семён усмехнулся. – Да она как‑то неожиданно нагрянула, мол, приехала утешать художника. А может, и не только утешать… – он многозначительно хмыкнул.

– Это как понимать? – Данилин подался вперёд.

– Видится мне, что она на наследство нацелилась. Мол, раз Ритки нет, то кому, как не ей, дом достанется? – Семён нахмурился, его рука машинально потянулась за пачкой сигарет.

– А муж Любочки? – переспросил Данилин,улавливая малейшие нюансы в выражении лица собеседника. – Ты намекнул, что он тебе не понравился. Почему?

Широкие плечи Семёна напряглись. Он поморщился, словно проглотил что‑то кислое, а в глазах промелькнуло выражение брезгливости.