Книга Травница, страница 21 – Елена Милая

— Мне теперь надо подумать, друзья ли они после этого! — я проворно отбежала на несколько шагов.

— Селена, глупости… Мы беспокоились… — снова тянет ко мне руки.

— Враньё! — голос сорвался на крик. — Ты издевался надо мной?

— Как же? — Фениксу надоело ругаться, он демонстративно сложил руки на груди и приготовился внимать.

Действительно, как? Подзабылось уже за три года.

— Скармливал розы Волку!

— Да он сам! Его от них за уши не оттащишь!

— Ты оставил меня одну в той роще, помнишь?

— Нет, я тайно следил, чтобы тебя никто не съел!

— Но… ты даже не разговаривал со мной! Я была ребёнком… Испуганным маленьким ребёнком, потерявшим семью! А ты? Что делал ты? Обливал меня холодным безразличием и равнодушием, подчёркивая постоянно, что я тебе никто?

Это и есть ненависть…

Я не выдержала, всхлипнула, отчётливо вспомнив, как он холодно отсаживался от меня за другую парту, как язвил по любому поводу, как безжалостно топтал мой сад.

Что-что, а слёз моих Феникс явно не ожидал — за все годы нашего совместного проживания я ни разу их ему не показывала. Обычно только перед Мартой я могла прореветься, а тут накатило. Точно не видно в потёмках, но, кажется, он побледнел. Стремительно оказался рядом, не осмеливаясь дотронуться.

— А я учился жить без матери. В пустом доме с замкнувшимся отцом и непонятно откуда взявшейся девочкой.

И слёзы ручьем побежали по моим щекам. Удивительная ночь.

— Если тебе станет легче, то я пытался ненавидеть тебя и делал всё, чтобы в этом преуспеть, но…

— Что? — с неверием спросила я.

— Ты хорошела с каждым годом, — с убийственной честностью ответил Феникс, заставляя в буквальном смысле не дышать. — А ненавидеть красивых женщин, знаешь ли, сложно… И… продолжения не будет, не доросла ещё. Остановимся на признании, что я вовсе тебя не ненавижу. На основе этого, может, заключим временное перемирие?

Сказочная ночь!

— Но… — признание всё ещё било обухом по голове, мысли путались, и я не находила, что ответить. Молча пялилась на протянутую мужскую ладонь: мой белый флаг, который только что предлагали пожать.

— Селена, у тебя есть выбор: либо рассказываешь всё мне, и мы вместе принимаем решение, либо я сейчас тебя оглушу и притащу домой к Фирсу. В школу он тебя не отпустит, раз ты сбегаешь.

— А это ничего, что мне скоро двадцать?

— Я сильнее.

— Ну понятно.

Ладонь я, естественно, пожала, стараясь не думать о том, какие горячие и красивые у Феникса ладони.

Так и знала, что всё это притворство, и надолго его не хватит. Хотелось бы злиться, но мои щёки предательски алели, а лицо грозило растянуться в глупой-преглупой улыбке. Надеюсь, это мне не снится?

В общем, огонь он потушил, и тогда маячившие позади Родриг и Мари, наверняка всё слышавшие, наконец, могли подойти поближе.

— Я так рада тебя видеть! — Скворушкина тут же заключила меня в свои оглушающие объятья, а Родриг тактично по-мужски толкнул кулаком в бок.

— Вы — предатели, — оповестила я их. — Особенно ты, — ткнула пальцем в Мари. — У кого я теперь буду переписывать пропущенное?

— Они реально там учатся что ли? — восхитился Родриг. — Кстати, я поймал твоего коня.

— Чернушка!

— Ты в курсе, что это конь, да?

Там шутка за шуткой, и мы как-то незаметно подготовились к ночлегу, а потом, когда сели ужинать, я едва не подавилась от напряжённо-застывших взглядов, направленных на мою скромную персону.