Книга Травница, страница 23 – Елена Милая

— Жаль, — вздохнул друг, — а если серьёзно, то наш путь на лошадях займёт где-то неделю. Три дня до странных лесов, три дня, если повезёт, обратно. Ты хорошо помнишь, где находится… а… э…

— Могила? — спокойно переспросила я.

— Ага, — смущённо кашлянул парень, — прости…

— Всё нормально, прошлое в прошлом. Да. Я знаю дорогу.

— Очень хорошо. Тогда предлагаю всем спать! А завтра в путь!

Пока мы убирали остатки еды и укладывались на ночлег, Феникс, так и не промолвивший ни слова, незаметно скрылся в темноте. Заметив мой обеспокоенный вид, Родриг и Мари единодушно покачали головой.

— Сегодня ты разбередила старые раны, оставь. Ему нужно подумать.

Конечно, я бы тоже не отказалась… Но на удивление, сон сморил меня слишком быстро, даже холод не остановил, к тому же Волк грел ноги, а Мари прижималась к спине.

— Я за тебя очень испугалась, — прошептала подруга и чмокнула меня куда-то в макушку. Кажется, я даже что-то сонно ответила.

Дружба, это когда ты падаешь, а твои друзья ржут до слез и падают рядом.

Автор.

— Хомяк от такого яростного стука сделал кульбит назад и перевернул клетку, Милан от страха заплевал всю стену, росянка злобно щёлкнула зубами и тогда я, наконец, проснулась.

— Позволь спросить, от чего именно? — непонимающе переспросила я, и Мари досадливо поморщилась.

— Да это всё произошло одновременно! И тут он, разгневанный такой, искрами пылает, в меня огненным пальцем тычет и орёт, что, мол, я за подруга такая, раз тебя проспала.

— Сурок! — фыркнула я.

— Сама ты сурок, — отмахнулась Скворушкина.

— Нет, это правда кажется мне удивительным и подозрительным. Ты часом сон-траву не употребляешь?

— Да нет, просто выросла в комнате, где ещё две младшие сестры ночевали: одна их них храпела, вторая во сне разговаривала; вот и научилась спать крепко.

Тут я впервые задумалась, что совсем ничего не знаю о жизни Мари вне школы. Она лишь как-то раз упомянула, что папа её пекарь и что он, мол, хотел передать своё дело старшей дочери, а та, такая-сякая, поступила в школу и слиняла из отчего дома. Теперь на неё все дружно в обиде и домой она ближайший год не поедет. Наверное, подруга из меня так себе.

— Ладно, — смущённо кашлянула я, пытаясь отделаться от охватившего меня чувства неловкости. — Значит, ты чиста, а теперь расскажи уже, что же было дальше?

Вчера поговорить так и не удалось — до ночи обсуждали предстоящий путь, а сегодня утром решили наверстать и специально немного отстали от парней.

Феникс, кстати, и правда изменил ко мне отношение. Не грубил, не язвил, не разговаривал… Мне как бы всё равно, но после вчерашних признаний я ждала… Хотя сама не понимаю, что я ждала; не распростёртых объятий и предложения наверстать упущенное, и тут же стать братом и сестрой не разлей вода, но и не молчания в мой адрес.

С Родригом он о чём-то беседовал, Мари пару раз подкалывал, с Волком так они всегда были дружны, а я как же?

— А дальше он на меня орал минут пять, перевернул всё в комнате, считая, что ты могла оставить хоть записку (полный укоризны взгляд в мою сторону), а потом первым делом пошёл к старосте. Не знаю, как догадался, но чуйка у твоего брата отменная.

— Бедная Алика.

— А вот тут я быс тобой поспорила, — возразила Мари, — кто ещё бедный! Она едва не накостыляла Фениксу!