Книга Воздушный замок, страница 18 – Дональд Уэстлейк

– Эх, будь что будет, – сказал он. – Это мероприятие ежегодное, закончу в следующем году.

Отель «Вандом» на Рю-де-ля-Пе^[20]в первом округе Парижа предназначался для тех редких изысканных особ, что считали «Ритц» слишком аляповатым. Его просторный, но довольно тёмный холл столь плотно укутан коврами и парчой, что звуки событий майской революции 1968 года,^[21]развернувшейся снаружи, не проникли дальше второго ряда пальм в горшках. Постояльцы могли быть уверены: никакие напоминания о том, что на дворе двадцатый век, не потревожат их сон. Если, конечно, администрация не совершит ошибку, предоставив номер не тому человеку, вероятность чего невелика, благодаря заоблачным ценам.

Но ни одна система не защищена от случайностей на все сто. Представьте картину: первая половина дня; тела, отягощённые обедом, расположились на низких диванах, издавая тихие вздохи. Из-под моржовых усов доносится тихо посапывание. Главный источник света – сверкание бриллиантов, украшающих большинство дам. Официант в бордовом итонском жакете скользит мимо с мятным джулепом^[22]на серебряном подносе; его шаги совершенно бесшумны, заглушаемые толстым ковром с узором арт-деко. Затем с тихим шипением открывается дверь кабины лифта – редкое исключение, относящееся к двадцатому веку – и тут разверзается ад.

***

Её звали Мария Коллин Сан-Сальвадор Порфирио Хенеси Линч, она являлась женой Эскобара Диаса Макмахона Гранде Пахаро Линча^[23]– El Presidente^[24]Эрбадоро – и никому не позволяла об этом забывать.

В этой женщине со взрывным характером, громоподобным голосом и размашистыми жестами чувствовалась самоуверенность и решимость быка, впервые оказавшегося на арене. Покрытая обильным макияжем, укутанная многочисленными слоями шикарных парижских нарядов, она в придачу носила инкские украшения, окружающие её, словно строительные леса – кафедральный собор. Она никогда ни в чём не допускала сомнений, всегда добивалась своего, и лишь смутно догадывалась, что где-то и правда существуют другие люди.

Мария выплыла из лифта в холл «Вандома» на всех парах, неудержимо продвигаясь вперёд и вопя на пределе возможностей своего голоса:

– …никогдане смогу привести волосы в порядок, если мы целыми днями только и делаем, что осматриваем участки!

Шок! Трепет! Переполох! Похрапывание превратилось в фырканье, покрасневшие глаза изумлённо вытаращились, а некоторые из самых деятельных постояльцев даже оказались близки к тому, чтобы подняться на ноги. Мария, не замечая произведённого эффекта, продолжала шагать и орать:

– Если сегодняшний пустырь будет таким же бесполезным, как вчерашний пустырь, – объявила она на весь первый округ Парижа, – я, пожалуй,не стану больше смотреть эти пустыри!

В её кильватере следовали пятеро мужчин; четверо семенили, улыбаясь и раскланиваясь, а пятый вышагивал, улыбаясь и кивая. Этим пятым был муж Марии – El Presidente Линч собственной персоной, высокий и статный мужчина, чья внешность на первый взгляд казалась суровой, но при ближайшем рассмотрении была просто потрёпанной. В его полных улыбающихся губах, насмешливом взгляде и небрежной лёгкости, с которой его неторопливая походка позволяла ему не отставать от суетливой спешки остальных, читались самолюбование и изворотливость.

Что касается четырёх торопыг, то двое являлись телохранителями из Эрбадоро, третий – чиновником Международного выставочного комитета, а последний – представителем французского правительства. Они, вместе с четой Линчей, занимались подбором места для замка, прибытие которого вскоре ожидалось. Марии уже начала наскучивать эта задача.