Книга Дело о лесном монстре, страница 60 – Марина Серова

— Я хотела поговорить о вашей внучке Юме. Мне известно, при каких обстоятельствах она пропала, но, может, вам известно больше? Не было ли у Юмы планов уехать отсюда?

Пожилая женщина хмыкнула:

— Думаете, моя внучка могла сбежать в город через лес?

В отличие от всех остальных местных жителей, с которыми Тане приходилось вести беседу, эта женщина была какой-то иной. Она не походила на типичную поселковую бабушку: даже говоря о козе, которую она только что подоила, она выглядела так, будто рассуждала о русской литературе времен девятнадцатого века. И дело было даже не во внешнем виде, а в интонациях и в том, как эта женщина держала себя.

Тане было бы любопытно увидеть ее молодой. Наверняка она и в те годы уже создавала впечатление аристократичной дамы, которой мужчины при встрече целуют руку вместо простого словесного приветствия.

— Так думать было бы глупо, но нельзя отметать версию побега.

Танина собеседница кивнула:

— Возможно. Вот только Юма не сбежала бы из дома, не предупредив меня.

Она, возможно, хотела сказать еще что-то, но тут темно-красная штора, висящая в дверном проеме и заменяющая межкомнатную дверь, отодвинулась. В помещение вошел Алан.

— Вы что здесь забыли? — спросил он негромко, но от тона голоса по рукам Тани побежали мурашки. Будто холодом повеяло, честное слово.

Еще и взгляд этот. Иванова даже растерялась от того, как он налетел на нее. Из всех возможных сравнений на ум Тани пришло только сравнение с ледяным арктическим штормом.

Таня даже вжалась в спинку кресла, на котором сидела:

— Ищу вашу сестру.

— Здесь?

Подобные вопросы задавал Ивановой и отец Леры, но теперь из уст Алана это прозвучало не просто как пассивно-агрессивный вопрос, а как предостережение и угроза.

— Здесь я опрашиваю вашу бабушку, — в тон ему ответила Иванова. Собравшись, она расправила плечи и посмотрела мужчине прямо в глаза. — С вами мне тоже надо поговорить.

— Бабушке нельзя волноваться, — бросил он, все еще не пытаясь скрыть недовольство.

Тане не казалось, что ее собеседница нервничала; она даже бросила взгляд на женщину. Та сидела в кресле напротив все так же изящно и неподвижно. Только взгляд бегал от внука к гостье и обратно, не выражая никаких определенных эмоций.

Она не казалась нервной или напуганной. Это лишь делало недовольство Алана более беспочвенным.

Алан не пытался это свое недовольство унимать.

— Выйдем, — произнес он. Что было удивительно, так это то, что он не кричал и даже не повышал голос, но все равно звучал так, будто Тане стоило зажать ладонями уши из-за громкости.

— Я еще не закончила разговор.

— Разговор уже закончился, — ответил Алан. Он протянул руку и положил ее на подлокотник в непосредственной близости от локтя Тани. Не схватил, не потянул, а просто положил.

Тем не менее Иванова все равно ощутила себя пойманной.

Кивнув своей неудавшейся собеседнице, Таня поднялась на ноги. Усугублять конфликт, как она по своему обширному опыту знала, не стоило. Но и проглатывать все это молча она не хотела.

— Вы можете присутствовать при нашем разговоре.

— Допросе!

— Я не располагаю полномочиями проводить допрос. Да и нет причин. Ваша бабушка последняя, кого я бы стала подозревать. Мне просто нужно было узнать о Юме. Чтобы понять, откуда начинать вести расследование.

Мужчина хмыкнул, и столько недовольства было в этом коротком звуке, что Таня невольно оскорбилась.