Книга Детектив к зиме, страница 73 – Елена Логунова, Евгения Державина, Галина Владимировна Романова, и др.

— У твоих соседей какая-то возня, — сообщил я Агате. — Коллеги подъехали, суету навели. Что происходит, не узнавала?

— Узнавала, но аккуратно, мне и без того половина улицы в спину плюет, а другая лезет с просьбами найти сбежавших мужей и похитителей варенья. У меня, как оказалось, новый сосед. Вдова профессора Светлова продала дачу, и теперь там новый хозяин. Знаешь кто?

— Нет, но возникает предчувствие, что ты мне скажешь.

— Беня Тамбовский. Вот счастье-то привалило, — мрачно сказала подруга. — Какая радость, — жить с ним по соседству!

Беня Тамбовский, точнее, Борис Торсуев, был хорошо знаком всем сотрудникам полиции как представитель старой касты преступного мира. Из тех, кто жил по понятиям, не скатываясь в реалии современности, где воровские законы размывались, а традиции соблюдались уже не так строго. Ходок за Беней еще в советское время было немало, в основном за фарцу, спекуляции, скупку краденого и махинации с валютой. В последние лет тридцать Торсуев то ли завязал, то ли не попадался. Почтенный возраст Бени позволял думать, что он предпочел вольную жизнь рискованным сделкам, но его имя порой так или иначе возникало по ходу расследований. Однако зацепить Беню в последнее время не удавалось никому, в том числе и Агате, а она была знатным сыскарем и близко к сердцу принимала неудачи. То, что к Бене приехали с обыском, значило: где-то он знатно наследил.

— Не ты на него, часом, стрелки перевела? — строго спросил я. — Колись давай.

— Сдурел? Оно мне надо, да еще у себя под боком? Нет, тут дело в другом, похоже, он искал себе тихую гавань. Беня — положенец, насколько я знаю, он держит воровской общак, — продолжала Агата. — Мне по секрету сказали, что его городскую хату обыскали до последней дощечки и ничего не нашли. Эту дачу он прикупил недавно, оформил на сына сожительницы. Формально он в браке не состоял никогда, но по факту у него одна и та же женщина последние лет сорок. Официальный хозяин дачи, видимо, Бенин сын, я не проверяла, но у него отчество Борисович. Урки знали, но смотрели сквозь пальцы, так как Беня жил по понятиям, к тому же он прирожденный бухгалтер.

Я помолчал. Роль положенца отличалась от роли вора в законе, поскольку формально законниками положенцы не являлись, но притом большая часть требований к ним тоже относилась, например, соблюдение всех воровских законов. Заводить семьи им не то чтобы совсем не разрешалось, особенно в современных реалиях. Но близкие всегда были под угрозой, так что урки на семьи смотрели косо.

— А с чего вдруг наши пошли за общаком? — спросил я. — Тем более к Бене, который давно уже на пенсии.

— А вот не факт, что он на пенсии. Месяц назад было ограбление банка, помнишь, на Садовой? Постреляли тогда знатно, хорошо, хоть не убили никого. Взяли и рубли, и доллары. Так вот, часть долларов была меченой, я не особо в курсе, район не наш, дело не у меня в производстве, но, по слухам, именно эти деньги и осели у Бени. И если удастся найти хотя бы одну меченую сотню, Беня сядет надолго. Мне его даже жалко чуть-чуть. Он, конечно, спекулянт, но без крови на руках. И отправиться на нары на седьмом десятке будет очень обидно. Но я не буду вмешиваться. Он в конце осени ко мне заходил с разговором, но через пять минут ушел. Я даже не поняла, чего хотел… Впрочем, тогда была не в духе.