Книга Детектив к зиме, страница 81 – Елена Логунова, Евгения Державина, Галина Владимировна Романова, и др.

— А поехали, — легко согласилась Агата. — Мало нам одного Страшилы, посмотрим, как второго спалят.

Не так много лет было Николаю Петровичу Клочкову — шестьдесят с небольшим. Люди куда дольше живут, а потом бывает, что и вспомнить нечего: жизнь прошла пресно, вяло, в сплошной рутине и серости. А вот Николаю Петровичу жаловаться грех — несмотря на не самый древний возраст, повидал на своем веку немало. Человек трех эпох, как назвала его одна склонная к пафосу ленинградская журналистка.

И то верно. Родился еще при царизме, в разгар Первой мировой. Отца, погибшего на турецком фронте, не видел ни разу, читать учился по книжкам с ятями и ерами. Но старый режим свергли, дореволюционную грамматику отменили, и заканчивал среднее образование уже в советской школе. Мечтал о дальних странствиях, поступил в мореходку, но грянули сороковые, и вместо кругосветки на фрегате с белоснежными парусами пустился Клочков в море на закопченном грузовом пароходе, на который спешно навесили какую-никакую броню и поставили пушки, переделав в военный корабль.

Повезло: хоть и прошел через десятки сражений, но остался жив и почти невредим, если не считать пустяковых царапин, двух контузий и оторванного осколком пальца на левой ноге. Так закончилась для него вторая эпоха — грозовая. Наступил мир, и, казалось, можно было без помех вернуться к осуществлению давней мечты о путешествиях, но Николай Петрович охладел к перемене мест. Его уже не тянуло мотаться по свету в поисках впечатлений, хватало и того, что происходило вокруг.

Удивляться было чему: страна, словно по волшебству, восставала из руин, залечивала раны, преображалась, становилась все краше и величественнее. Родной город Клочкова Ленинград, — разрушенный, выгоревший и почти вымерший за три блокадных года, — будто воскрес, поднялся из пепла. Всюду кипело движение, строились новые дома, приезжали молодые энергичные люди — в общем, началось бурное и могучее коловращенье, от которого, выражаясь поэтическим языком, сердце поет и душа воспаряет.

Затянутый в эту веселую жизнеутверждающую круговерть, решил Клочков, что нет ему нужды покидать любимые места и искать счастья в чужих краях. Зачем гоняться за химерами, когда и так хорошо? Главное, не выпасть из строя, не стать праздным обломком прошлого, выкинутым стремниной на берег и сгнившим без дела.

К тому времени появилась у Клочкова страсть к спорту. Увидел однажды, как гоняют на льду шайбу, и навсегда заболел хоккеем. До сорока лет играл вратарем за команду Балтийского флота под названием «Аврора», а в середине пятидесятых отучился на тренера при Центральном институте физической культуры и пришел в тот же флотский клуб наставником молодежки. Скольких звездных игроков воспитал — не сосчитать.

Несколько лет назад получил повышение — из дубля перевели в тренеры основной команды. Причина имелась веская — «Аврора», в начале семидесятых слывшая крепким середняком, перестала показывать результат и скатилась в подвал турнирной таблицы союзного чемпионата. Балтийский военно-морской командующий Посов терпел, терпел и, наконец, разогнал к чертям тренерский штаб. На место главного был приглашен Николай Петрович. Ему сказали: он волен делать с командой все, что заблагорассудится, лишь бы она избежала позорного вылета из Высшей лиги.