Книга Детектив к зиме, страница 82 – Елена Логунова, Евгения Державина, Галина Владимировна Романова, и др.

С задачей минимум Клочков справился. При нем «Аврора», хоть и продолжала барахтаться в числе аутсайдеров, каждый раз избегала понижения в классе. Однако такой ход событий Клочкова не устраивал. От него ждали большего, да и сам он устал тащить «Аврору» по краю пропасти, биться за выживание. Инфаркт на нервной почве заработал, врачи рекомендовали отказаться от стрессов, жить размеренно и спокойно.

Николай Петрович понимал, что перспектив для усиления команды нет, всех мало-мальски талантливых ребят переманивает к себе Москва. Заинтересовать бы их материально, но, как на беду, обожавшего хоккей Посова сменил на командном посту вице-адмирал Тодоров, спортом не интересовавшийся. Выпросить у него дополнительное финансирование было нереально. Ходили даже слухи, что клуб расформируют как ненужный придаток к военному ведомству.

Такая вот обстановка сложилась к концу 1978 года, когда в хоккейном первенстве СССР наступила новогодняя пауза. После двадцати девяти туров «Аврора» занимала предпоследнее место, и всего одно очко отделяло ее от шедших замыкающими уфимцев. Это значит, что во второй половине января, когда возобновятся игры, опять придется сидеть на валидоле, переживать, психовать… А чего ради? Когда думаешь лишь о том, чтобы не потонуть, стыдно и перед болельщиками, и перед самим собой.

Будучи в угнетенном расположении духа, Клочков распустил хоккеистов на каникулы и уехал к себе на дачу, в маленькую деревеньку недалеко от Павловска. Здесь все напоминало ему о той первой эпохе, очень короткой, мимолетной, но прочно закрепившейся в голове благодаря цепкому детскому восприятию.

Дом принадлежал еще дедушке Клочкова, потомственному дворянину, и был бы неминуемо отобран после Октября, если б старик не оказался первоклассным лекарем и не поставил профессиональный долг выше политических убеждений. Он еще в годы германской войны организовал в деревушке больницу для бедных, содержал ее на собственные средства, был и директором, и завхозом, и главным лечащим врачом. Потом, когда полыхала Гражданская, больница принимала раненых красноармейцев, пострадавших в боях с Юденичем. А когда вновь настали мирные времена, Родион Гермогенович Клочков (так звали дедушку) передал ее государству, но так и остался в ней за главного, поскольку более опытных медиков в округе было не сыскать. Он самоотверженно трудился за скромное жалованье, разработал оригинальную методику борьбы с тифом, чем спас сотни пациентов. За все вышеперечисленные заслуги ему и оставили в пожизненное пользование наследственный дом, только участок урезали до одной десятины. Но ему и этого было много — заниматься садом и огородом не позволяла высокая загруженность в лечебнице.

Родион Гермогенович дожил до Великой Отечественной, так и не выйдя на пенсию, и угас голодной зимой сорок первого. После освобождения деревушки изрядно пострадавший от бомб и огня дом отнимать у потомков героического доктора не стали. В нем совсем недолго хозяйничала мать Николая Петровича, а после ее кончины он сам стал наведываться сюда каждый свободный день. Семьи у него не было, он жил исключительно спортом, не особенно заботясь о личном благе. Деревенское уединение сделалось для него единственным способом отдыха.

Клочков восстановил дом, воссоздав в нем атмосферу первых лет своей жизни — всеми позабытую, уже почти былинную. Здесь стояла тяжелая, потемневшая мебель ручной работы, какую изготовляли давным-давно искусные мастера. Далеко не все из этих предметов искусства (иначе не назовешь) принадлежали предкам Клочкова — большинство деревянных изделий разрушилось и сгорело, не пережив исторических катастроф. Но Николай Петрович нашел у антикваров и выкупил вещи, максимально схожие с теми, которые помнил с детства. В углу стоял массивный комод, рядом с ним — буфет с резными дверцами, далее — диван с потертой сафьяновой обивкой. Обыкновенный советский человек, привыкший к современным реалиям, попадая в клочковское родовое гнездо, ощущал себя переместившимся в прошлое. Комнаты выглядели музейными помещениями, а все, в них находящееся, — экспонатами выставки «Дворянско-помещичий быт начала XX века».