Книга Двуликая правда, страница 106 – Евгения Державина

Марк молчал, пытаясь осознать все то, что услышал. Влад – жестокий насильник, избивающий свою жену. Лика, давно живущая под чужим именем. И его Клара, которая обманывала всех в угоду сестре.

Он горько покачал головой, вдруг подумав, что как раньше – уже не будет.

– Все с тобой ясно, – разочарованно бросила Клара, вытирая мокрые щеки. Затем развернулась и быстро вышла из гостиной.

Не успел Марк ее окликнуть, как послышался щелчок выключателя и дом погрузился в слепящую темноту.

– Клара?

Он прислушался – ни звука. Полез в карман, чтобы включить фонарик на телефоне, но вспомнил, что оставил его в ветровке.

Тьма разливалась вокруг сплошным чернильным пятном. Мысленно ругая себя за то, что ничего не видит, Марк на ощупь двинулся в сторону прихожей. Обогнув диван, он наступил на что-то мягкое. Под ногами раздалось кошачье шипение.

В следующий миг от стены отделилось светлое пятно и метнулось к нему.

Затылок прострелила резкая боль. Голова закружилась, и Марк рухнул на пол, проваливаясь в густую, удушливую черноту…

* * *

Он застонал, приходя в себя. И не сразу понял, что происходит: чьи-то цепкие пальцы сжимали его ладонь, по коже разливался холод металла.

Марк открыл глаза. В тусклом свете, проникающем откуда-то из коридора, он разглядел Клару. Она сидела на полу возле него. На ее джемпере темнели бурые пятна.

– Ты слишком далеко зашел, Марк, – прошептала она, наклонившись, и ее горячее дыхание обожгло его висок. – И теперь у меня нет другого выхода. Прости… – Клара всхлипнула и провела кончиками пальцев по его щеке. – Прости, но я выбираю сестру.

Она отпустила его руку и взяла телефон. Яркий экран высветил ее бледное лицо. Будто сквозь вату он услышал:

– Полиция? На меня напали! Поселок Эдем, двадцать четвертый участок. Пожалуйста, скорее!..

Клара снова посмотрела на Марка, и от ее взгляда у него пересохло во рту.

– Забудь все, что я тебе рассказала! Иначе тоже сядешь в тюрьму.

С этими словами она вскочила на ноги и направилась в прихожую. Хлопнула входная дверь. Во дворе раздались удаляющиеся Кларины крики:

– Помогите! Кто-нибудь, помогите!

Марк попытался подняться, опершись на руку, и с удивлением обнаружил зажатые в ладони ножницы. Отбросив их, он медленно сел. Голова тут же закружилась, тошнота поднялась к горлу, а затылок пронзили сотни игл, и он снова сжался на полу в попытке найти позу, в которой боль наконец отступит.

Марк не знал, сколько прошло времени, прежде чем вновь очнулся от какофонии звуков: лаяли собаки, надрывалась сирена, в ушах стучала кровь. Сквозь плотные гардины пробивались красно-синие всполохи. Послышался голос Клары: она причитала и звала кого-то в дом.

Встав сперва на четвереньки, Марк осторожно поднялся и, шатаясь, побрел к выходу. В мозгу билась единственная мысль: поскорее убраться отсюда. Однако он не помнил – зачем.

Входная дверь вдруг распахнулась, и в прихожую ворвались люди, сбив его с ног. Затылок снова взорвался болью, желудок сжался. Марк рухнул на колени и застонал.

– Он бухо́й, что ли? – раздался резкий мужской голос прямо над ухом. Чьи-то руки принялись шарить по его карманам.

– Надевай наручники! – Ему скрутили запястья и рывком подняли на ноги.

Марк хотел что-то сказать, но слова ускользали, будто шустрые рыбешки, оставляя его хватать ртом воздух и бороться с очередной волной тошноты.