Онлайн книга «Рыжая обложка»
|
Колян приспустил штаны. – Подожди. Дай я еще раз. Порядков сел в «Уазик», но тут увидел в окне дома напротив лицо бабы Шуры. Как всегда, на посту, обрадовался он. Поняв, что участковый направился к ней, баба Шура открыла форточку. – Здравствуйте, соседка, как ваши дела? – Пока не родила, сосед. А сам-то как? Дедом еще не стал? – Нет. Вы, кстати, Настю мою не видели? – Бачила. Уходили они. – А куда и с кем уходили, не подскажите? – Подскажу. С женихом уходили. – Каким женихом? – С Колькой. – Метнула взгляд на соответствующий дом. – Взяла его за руку, и ушли они с улицы к нему. Да ну тебя, баба Шура, на хуй! Бля, телка вообще заебатая – воскресло из отхожей ямы дурных воспоминаний. И тебя, Коля, тоже на хуй! После третьего оргазма яички Сани обессилено скукожились, точно превратившиеся в курагу абрикосы. Дождавшись своей очереди, Колян спешно отбросил доски, шмыгнул в яму, оголился ниже пояса, повернулся так, чтобы не видеть «Санину мамку», и приставил член к сочившемуся спермой надрезу. – Бля, телка вообще заебатая! – восхищенно заявил он и начал свое плавное вхождение. Тело Насти напряглось в неописуемом спазме, который по мере пенетрации лишь усиливался. Удалой член разрывал не только теменную долю, но и лобную, подвергая странным метаморфозам ее и без того почти уничтоженное мышление и отнимая данный эволюцией дар речи. Из глаз и ушей ее побежала кровь. – А-а-а! А-а-а! Сра-а-ань! Колян исторг в нее конскую дозу спермы. Неистовый напор и замкнутое пространство привели к тому, что она брызнула наружу, точно шампанское из бутылки. – Бля, этот писака знает толк! Это самое лучшее в жизни! Спазм прекратился. Тело Насти обмякло, а кишечник громогласно опорожнился. Дух испустила, подумал дед, и его затошнило. Рот быстро заполнился желчью, часть ее вышла через нос. Улучив момент, ту единственную секунду, отделявшую приступы рвоты друг от друга, он глотнул желчь обратно, но она застряла в глотке, а из желудка уже поднималась следующая порция. И тут Саня сорвал с его лица скотч. Увидев курившийся из трубы дым, Порядков сразу направился в летнюю кухню. Нет, Настя не может с ним встречаться. Бред. Баба Шура – выдумщица и сплетница в одном лице. Блин, это ж какие теперь она по селу слухи пустит. Он вошел в летнюю кухню. Чтобы не слышать издаваемых дедом звуков, Саня достал телефон и включил музыку. Вот-вот-вот-вот-вот она полилась малафья! Вот-вот-вот-вот-вот она малафья![3] Услышав знакомую песню, Колян задвигался в такт. Саня повернулся к деду. – Ну что, дед, пора. Летняя кухня встретила Порядкова ароматом, дающим фору фешенебельным ресторанам. Да чтоб меня таким же кормили. Порядков взял тряпку и аккуратно – уворачиваясь от струй пара – снял с кастрюли танцующую крышку. Среди увиденного он распознал только задницу – аппетитного в ней было мало. Апробировав дедов рот как средство для очистки «корнишона» от налипших кусочков мозга, Саня пошел подкинуть в печку дров. Все еще впечатленный головачем, он ввалился в летнюю кухню. На полу валялась крышка из-под кастрюли, растекалась лужа рвоты, и стояли мужские туфли. Саня стал подниматься взглядом по туфлям – брюки, синяя рубашка и покоробленное в отвращении лицо Порядкова. Началась немая игра в гляделки. Порядков вытер губы. Саня попятился. – Ни с места! – скомандовал Порядков и направил на Саню пистолет. – На колени, сука! На пол! Ложись! Лицом вниз! Руки за голову! |