Книга Рыжая обложка, страница 110 – Сергей Королев, Антон Александров, Вадим Громов, и др.

Как только команды были выполнены, он схватил Саню за руку и начал ее заламывать.

– Не имеешь права, мусор! Я тебя по судам затаскаю. Я…

Порядков со всей силы стал мять ему заусенец.

Через секунду Саня уже визжал:

– Она в курятнике, в курятнике, блядь, в курятнике…

Порядков хорошенько приложился пистолетом Сане по голове.

Убрал оружие в кобуру, чтобы ненароком не подарить насильнику быструю смерть.

Прихватил кочергу и поспешил в курятник.

Воображение Порядкова уже рисовало картину, где пыхтящий Колян насилует избитую Настю.

Он открыл дверь и увидел, что его обнаженная дочь лежит привязанная к столу, а стоящий к нему почти спиной Колян яростно работает тазом.

Голову Насти Порядков еще не видел.

Шаг, второй, замах, и кочерга опустилась Коляну на макушку.

Тот упал на колени, схватился за голову, завыл и поклонился вбок, обнажая перед Порядковым то, что до этого закрывал телом.

Теперь уже Порядков упал на колени и завыл.

– На-а-астя-я-я!..

Он раз за разом повторял ее имя, не в силах отлепить взгляда от отверстия в ее черепе, из которого вытекали смешанные со спермой мозги.

Потом у него в голове что-то щелкнуло, и, оглушенный собственным плачем, он начал бить кочергой Коляна.

Дед с наслаждением смотрел на избиение Дебила от первой до последней минуты.

Когда обессиленный Порядков выронил из рук кочергу и развернулся, доставая из кобуры пистолет, чтобы проведать Саню, он наконец-то заметил деда.

От удивления на долю секунды он забыл о Насте.

На присланных в отделение полиции фото дед выглядел моложе. Под ними было написано «Подольский Дмитрий Игоревич», а в скобках – «Костыль».

Костыль радовался спасению.

Зря.

29

Ни Саня, ни Колян не могли пошевелиться. От обрубков их рук и ног воняло жженым мясом. А чтобы они не умерли от болевого шока, Порядков «угостил» их наркотиками (пылившимися в полиции вещдоками).

Они лежали на столе бок о бок.

Голова к голове.

Хлопнув дверью, в курятник вошел Порядков.

– Здоров, уебки, – в голосе его слышалась нервозность душевнобольного. – Костыль рассказал, что вы с моей Настенькой сделали. Хм. Почему кольцевая пила? Я лично предпочел «болгарку» и снял вам черепа от уха до уха, от глаз до затылка. Уебки. А все благодаря короткой, но все же практике.

Он бросил взгляд на испиленную угловой шлифовальной машиной черепушку Костыля.

– Еще надрезы нужно сделать, да?

Сане нож прошелся в районе зоны V4 зрительной коры, а Коляну – по височной доле головной коры.

– Настюшка мне интересные рефераты присылала.

Порядков расстегнул штаны и вынул два громадных, да чего уж там – исполинских члена.

– Что, дифаллию никогда не видели? Увы, мне не до ликбеза. Я столько Виагры сожрал – мама не горюй. Так что мои «дружки» уже тверды. Ха-ха.

Он вставил головки в надрезы и плавно начал входить.

Друзья застонали.

Все звуки, от собственного дыхания до стонов и влажного хлюпа, вызывали у Сани образы цветов.

Колян и вовсе вышел из тела.

Проникая все глубже и глубже, Порядков начал сознавать, что это самое лучшее, что он испытывал в жизни.

Итак, дорогие читатели, теперь, когда вы сполна ужаснулись (и, надеюсь, не без удовольствия) той кровавой вакханалии, что развернулась на страницах этого сборника, пришло время поговорить об авторах.

Думаю, любому здравомыслящему человеку понятно: автор – не равно произведение. Дарья Донцова на самом деле не промышляет на досуге детективными расследованиями. Стивен Кинг не убивает детей. Федор Михайлович Достоевский не зарубил ни одной старушки-процентщицы.