Книга Рыжая обложка, страница 28 – Сергей Королев, Антон Александров, Вадим Громов, и др.

Глядя на напряженных и испуганных новичков, я вспоминаю себя самого на их месте. К сожалению, каждый, кто хочет достичь успеха в бизнесе, должен понимать – тебя непременно отымеют, и хорошо, если всего один раз и во время Ритуала.

Мы все обступаем их в полукольцо, а они стоят, повернувшись к нам своими блестящими от масла жопами, облокотившись руками на стену склада.

Пал Иваныч аккуратно пару раз приподзасаживает Вите, потом начинает смачно драть раком Машку. Витя в это время ковыляет в подсобку, где у нас также умывальник и туалет, чтобы помыть жопу и смазать ее мазью, но ковыляет, скорее, показушно – все мы знаем, что пара фрикций в хорошо смазанную жопу – это как у проктолога побывать: неприятно, но не более того. Тем более если тебе за это в конце месяца будет премия в двести баксов. При нынешнем курсе – вполне недурно.

Вот Машке достается по полной. Слушая шлепки директорского пуза о ее ляжки, я гадаю – будет ли Пал Иваныч трахать своего сына? С одной стороны, он относится к соблюдению ритуала очень ревностно, а с другой, Петя уже и так часть его семьи, да и как-то не по-христиански это, а наш директор – мужик верующий, без крайней необходимости старается не жестить. И действительно, закончив с Машкой, Пете он лишь проводит членом по булкам, без проникновения.

Витя вернулся из подсобки как раз вовремя, к очереди Юлии Дмитриевны. Новички ложатся на подстеленные картонки, и директриса по очереди садится им на лицо. Но если на Вите и Машке она задерживается лишь на секунду, то на лице пасынка-Пети елозит капитально. Пал Иваныч кремень, но я знаю его уже десять лет и замечаю, что ему это неприятно. Но Ритуал есть Ритуал. Придется сегодня ему и не такое посмотреть.

С инициацией покончено. Теперь самая важная и самая неприятная часть Ритуала – жертвоприношение и украшение елочки.

Мы на пару минут возвращаемся к столам и выпиваем за успешную карьеру новичков, а потом пару раз выпиваем просто так. Но больше тянуть нельзя. Из притащенного Сергеем ящика Пал Иваныч достает топор, Жека и я берем ножи, а Зинаида Павловна зачем-то хватает огромные кусачки, которыми перекусывают проволоку или, например, пломбы на контейнерах с упаковкой из Китая.

Мы идем к елочке, и лишь Юлия Дмитриевна остается у стола. Младенец спит; наверное, его чем-то заранее накачали. А вот девчонка беспокойно смотрит на нас. Она сперва мычала через заклеенный фирменным скотчем рот, но затем успокоилась, может, решив, что про нее забыли. Если бы, солнышко, если бы.

Пал Иваныч вдруг резко подскакивает к девочке и, перехватив топор двумя крепкими руками, с огромной силой опускает его на плечо девчонке. Рука с частью плеча отваливается, а из огромной раны фонтаном брызжет кровь. Зинаида Павловна подскакивает и двумя резкими щелчками пытается откусить кусачками девочке груди, но груди еще слишком маленькие и ей это не удается как следует. Жека отпихивает бухгалтершу в сторону и уверенным движением распарывает еще живой бедняжке живот. Зинаида Павловна снова подскакивает, уже без кусачек, и начинает вытаскивать из огромной раны на животе кишки.

– А ну, курвы, помогайте! Это дело девочек – украсить елочку гирляндами.

Света и Вика нехотя ей помогают, а Машка мнется сзади.

– Да что ты там телишься? – Зинаида Павловна хватает машкину руку и впихивает ей туда кусок кишки. Вжик, вжик – нож Жеки разрубает кишку на порции, чтобы девушкам было удобнее наматывать их вокруг елки.