Книга Рыжая обложка, страница 30 – Сергей Королев, Антон Александров, Вадим Громов, и др.

– Может, я подойду, казачок?

Она поворачивается ко мне спиной, наклоняется и руками разводит в стороны свои огромные полужопия. Я засаживаю ей в задницу.

– Эй, я не это имела в виду!

Но я не останавливаюсь – и через несколько секунд бухгалтерша начинает постанывать и подмахивать мне. Трахая, разглядываю черные волоски вокруг ее ануса.

– Эй, прекращайте вакханалию! Пора заканчивать Ритуал! Хер ли разошлись в этом году? – ревет нам директор.

Бредем к банкетным столам. Жека и Петя, кажется, только что вдвоем трахали Вику, но я не уверен. Сердце колотится. На столе уже разлит по стаканчикам коньяк, но перед тем, как выпить, я заправляю в ноздрю щепотку кокса. Замечаю справа от столов валяющихся там пьяных вдрабадан Витю и Сергея. Я первые несколько Ритуалов тоже сразу напивался, чтобы не видеть всего этого. Такая вот защитная реакция. Но карьерный рост с таким подходом невозможен, так что пришлось себя пересилить.

Пока мы с Жекой и Петей молча пьем, Пал Иваныч раскладывает на одном из столов Юлию Дмитриевну и начинает ее трахать. Сегодня ради дальнейшего процветания фирмы он обязан заделать нового ребенка. Ведь Ритуал – не только про смерть, но и про рождение, и про братство. Продавцы и покупатели, директора и менеджеры, взрослые и дети – мы все одинаково важные элементы мировой экономики, и каждое наше действие приумножает мировой ВВП. Убивая детей, мы должны и не забывать создавать новых, потому что без детей само существование нашей фирмы бессмысленно. Но и принося своими сладкими подарками детям радость, мы одновременно и сокращаем их жизнь, и портим их здоровье содержащимся в конфетах сахаром. И все мы – часть единой семьи, и имя нам – глобальный капитал, и в погоне за прибылью мы не должны останавливаться ни перед чем, вплоть до убийства членов своей семьи, но и одновременно мы должны помнить, что все, что мы делаем, – ради семьи и ради фирмы. Я немного путаюсь, но разве не в единстве противоположностей суть диалектики, великой науки, которую пытались извратить коммунисты и прочие сволочи?

И когда Пал Иваныч кончает в свою жену, я встаю на его место и добавляю в это хлюпающее влагалище свою порцию спермы, свою долю продукта. Потому что наш директор уже не молод и может не справиться в одиночку, но разве не для того, чтобы его разгрузить, и наняты на работу менеджеры?

Меня сменяет Жека, а после него Юлию Дмитриевну начинает яростно трахать Петя.

– Эй, прекрати, ты же новичок, и она же твоя мама! – Пал Иваныч пытается оттащить сына от своей жены, но тот отмахивается.

– Она мне не мать, а мачеха. И даже будь она моей матерью – ради Ритуала я бы все равно ее отодрал.

Директор отступается, а мы все понимаем, что из сына выйдет толк, он сможет заменить отца. Не зря восемнадцать лет назад Пал Иваныч сохранил ему жизнь и не принес в жертву во время Ритуала, как большинство его братьев и сестер. А я решаю повнимательнее присмотреться к близняшкам – первым детям Пал Иваныча от Юлии Дмитриевны, им сейчас по девять лет. В год их рождения в жертву во время Ритуала принесли только детдомовского мальчика: весь год нас в итоге трясли налоговые проверки, на таможне задержали контейнеры с упаковкой и фирма едва-едва вышла в ноль. С тех пор Пал Иваныч каждое первое сентября заделывает ребенка жене, а рождающихся в июне детей душит во время Ритуалов. Тогда же он приказал старшим менеджерам так же спускать в его жену во время Ритуала. Мы считали, что он не уверен, что может иметь детей из-за возраста, но, возможно, он просто надеялся, что рождающиеся на убой дети – не от него.