Книга Рыжая обложка, страница 83 – Сергей Королев, Антон Александров, Вадим Громов, и др.

Я обернулся к дрожащему на диване обрубку. Исполосованное шрамами туловище без рук и ног, без ушей и волос мелко трясло головой. Лицо, кожа на котором была то ли содрана, то ли обварена, спеклось в один сплошной безглазый шрам с круглым провалом рта и ассиметричными дырками ноздрей. Несколько кровоточащих надрезов на животе были явно предназначены для ебли. Признаков пола у этого существа не было.

Туша… Так он ее назвал.

Денис на экране начал раскачиваться на своем стуле. Звука не было, но я уверен, что он выл. Что бы ни было в этой комнате, но оно причиняло ему боль. Брата нужно было спасать… А еще эти надрезы выглядели невероятно заманчиво.

– И все? – спросил я. – В чем смысл?

– Попробуй, – улыбнулся Ульфрик, продолжая себя поглаживать. – Я уверен, что ты вернешься.

Я почувствовал прилив крови внизу, звериное возбуждение прокатилось волной по телу, в глазах зарябило. Новый приступ приближался.

Сперва я проник в рот Туши. Как я и догадывался, зубов у нее не было. Она попыталась сжать мой член челюстью, но я ударом кулака сломал ее. За хрустом послышался визг, а потом – улюлюканье Ульфрика. Все, что оставалось Туше – дергать шеей, но я надежно зафиксировал ее. Все эти шрамы, кровь, беспомощное верещание слепоглухонемого обрубка, улыбка Повелителя Боли и багровые искры в глазах – о, это все едва не вывернуло наизнанку мои мозги. Мне показалось, они начали поджариваться от кайфа.

Когда я проник в свежий разрез чуть выше аппендикса и стал щекотать членом кишечник Туши, на меня накатило ни с чем не сравнимое блаженство.

Здесь, на последнем ярусе Лимба, где никакого бога не было и нет; где только боль и удовольствие в обнаженном до мяса естестве; здесь я содрогался в самом ярком в жизни садистском оргазме, и сперма Ульфрика брызнула на меня и Тушу, и я увидел на… увидел… на мониторе…

Денис кричал. Он трясся, рвался изо всех сил, прикованный к стулу, плакал, размазывал о плечо идущую носом кровь, пытался выплюнуть надкушенный кусок языка, болтающийся на розовом лоскуте, закатывал глаза и мотал головой так, будто хотел ее оторвать.

Озаренный догадкой, я перевернул Тушу на живот. Чуть ниже затылка в голове обрубка находился странный разъем, из которого торчал провод. А потом я перевел взгляд ниже. На левой лопатке перечеркнутое парой белесых шрамов темнело родимое пятно, в котором смутно угадывались очертания Франции.

Я ударил Тушу по лицу. На экране голова Дениса мотнулась из стороны в сторону. Багровые искры в мозгу разогнались до сверхсветовых скоростей. Я прокрутил в голове все сказанное Ульфриком.

А потом подобрал с дивана нож и вспорол Денису горло.

Алая струя брызнула на мои колени, еще не опавший член затвердел снова, и пока горячая кровь еще хлестала по вспоротому горлу, я уже воткнул туда член.

Повелитель Боли хохотал и ублажал себя все быстрее и яростнее, явно наслаждаясь тем, что сломал меня и обрел новую игрушку-марионетку. Я уже догадался, что два изуродованных санитара были друзьями Дениса. Наверное, они сами согласились подчиниться, когда увидели, что произошло с ним…

Но я – нет.

Поток крови иссяк, и что-то начало неуловимо меняться. Я увидел, как зрачки Ульфрика расширились; он вскочил на ноги, но не успел. Он больше не был Повелителем Боли.

– Убить, – бросил я.