Книга DARKER: Бесы и черти, страница 190 – Екатерина Белугина, Дмитрий Лазарев, Максим Кабир, и др.

И Лариса словно прозрела.

Обнаружила, что в зале ни души, кроме нее самой и перепуганной девчонки на другом конце комнаты. Девица, подскочив со своего места,жалась теперь к краю стола. Таращилась из-под фиолетовой челки, скрестив у груди руки, в одной из которых все еще был зажат телефон. Прижимала к себе стопку книг и журналов.

С явственным шорохом выскользнула и шлепнулась на пол «Техника – молодежи». Восемьдесят девятого, кажется, года – Лариса не смогла разглядеть номер.

Шатаясь, она еле-еле побрела к своей стойке. Силы покинули заведующую. Ноги отказывали, дыхание прерывалось, сердце будто в тисках зажато. В горле саднило, губы высохли.

Чай… Надо глотнуть чаю. И чем скорее, тем лучше.

Все счастливые счайстливы – классика или уже новояз?..

Сделав пару шагов, библиотекарь споткнулась и почти упала. Едва успев опереться о край стола, задохнулась, закашляла надсадно. Прижала ладонь к груди. Неужто сердце прихватило?

– Вы как себя чувствуете? – дрожащим голоском напомнила о себе девица. Очутилась рядом, бросила свою кладь на столешницу, заботливо приобняла Ларису за плечи. – Вам помочь?..

– Быаго… бла-го-дарствую, милая, – с трудом выдавила Лариса.

Реальность за стеклами очков уплывала от нее все дальше. В груди пекло от жгучей боли и не менее жгучего стыда.

Да что же это такое на нее сейчас нашло? Что за лютый, воистину шизофренический бред только что лился изо рта? Что пришлось выслушать этой нечастной девочке?

– Ты прости меня, милая, – пробормотала Лариса, опускаясь-заваливаясь на стул. – Прости, Христа ради, дурынду старую…

Ладонь слепо шарила по столешнице. Трясущиеся пальцы нащупали раскрытый том «Войны и мира». Лариса не без усилий сумела сфокусировать взгляд на одной из строчек.

«Ах, этот ваш чечик, – с злобой заговорила скуфыня, – этот скам, лицемер, абьюзивный злодей, который сам зафорсил толпу буторить!..»

Будто крепкую пощечину влепили. Голова дернулась, строчки бешено заскакали перед глазами… и прямо на глазах же становились черными, мутными, угловатыми. Преображаясь в уродливые, страшные слова.

кринж бутор альтушка абьюзер агрится кинк скуф скам байт

милфа шейм форсит

Свет опять моргнул.

– От вас воняет,– усмехнулась альтушка.

Лариса в ужасе подняла на нее взгляд. Все лицо девицы – губы, щеки, подбородок и лоб – было унизано пирсингом. Серебристые капли сияли, как звезды на ночном небе. Жидкие тонкие волосы клубились вокруг головы фиолетово-черным змеиным облаком.

– От тебя несет дерьмом, с-скуф-фка, –повторила девица, и с каждым новым словом серебристых звезд на темном небосводе ее лица становилось больше. – Ты обделалась. Тебе надо захелпить.

Больше, больше серебра. Больше тусклых мертвенных искр, кружащих в безумном танце.

– Давай. Позовем. Чечика.

Заорав, Лариса схватила Толстого и что есть мочи ударила чудовище по лицу. Девицу качнуло в сторону – искорки-звезды словно просыпались через край, часть из них потухли. Воодушевленная своим маленьким успехом, Лариса приложилась еще раз, и еще. Толстый Толстой (ахаха, толстый толстой, ахаха), тяжеленный том (третий и четвертый в одной книге, КЛАССИКА!) с каждым новым ударом все сильнее потрясал противницу. Голова альтушки бешено моталась на тонкой шейке, а сама она вынужденно отступала, пока не уперлась спиной в соседний стол.