Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
– К нам, сюда? В квартиру? – Да, сюда. И еще вот сюда. – Диана потрогала указательным пальцем лоб и поправила сбившиеся волосы. – Послушай, – Железняк устало потер ладонями глаза, – объясни мне, это игра какая-то? Или тебе правда худо? Давай позвоню доктору Мышину, помнишь, такой, с бакенбардами, приезжал недавно, когда у тебя ангина была, таблетки привозил. – Нет, пап, мне не надо доктора. Просто перемотаем. Уши, глаза, рот, пупок, чтобы рыжего ребенка в меня не засунули. Пизду тоже хорошенько бы замотать. Железняка словно макнули в кипяток. Он болезненно – будто легкие чем-то пробило насквозь – вздохнул, сделал два шага назад и едва не ударился головой о книжную полку, но этого даже не заметил. Зато почувствовал, как нехорошо, перебойно и быстро заколотилосьсердце. На заводе он слышал выражения и покрепче, сам в тяжелых разговорах с мастерами мог завернуть трехэтажного, но чтобы так, запросто, изо рта дочери, вровень с тем, что в аттестате нет четверок… «Довольно! – мысленно приказал себе Железняк, опомнившись. – Да, я не умею обращаться с ребенком, но я могучий завод на вытянутых руках держу. У нас корпуса на десятки гектаров, треть промышленности страны котлами снабжаем. Я все порешаю!» – Значит так, Диана, я звоню Мышину. Он приедет, посмотрит, может, пилюли какие-то пропишет от переутомления и… не знаю… стресса после экзаменов. Железняк решительно пошел к телефону. – Па-поч-ка! Пойми, нельзя нам врача. Вдруг он услышит, как я говорю, что Брежнев – грязный человек, вонючий землемер, не понимает ничего в железе и котлах, а только говно на квадратные метры умеет нарезать. Кто там еще? Подгорный? Косыгин? Железняк медленно положил поднятую трубку. По горлу изнутри катилось что-то твердое и остроугольное. – Ты зачем такое? Ты чего это?.. – забормотал он, а в голове зароились, закручиваясь друг в дружку, колючие стружки испуганных мыслей. – То-то и оно, пап. А надо только-то положить меня на кровать и перевязать. – И ты… Ну… Успокоишься? – Посмотрим. Кровать из венгерского набора «Будапешт» была удобной, мягкой и очень большой. Жена Железняка подбирала ее вместе с остальной мебелью по каталогу Внешпосылторга. Диана легла, вытянув ноги и сложив руки на груди крестом. – Заматывай, говорю. Чтобы каждое отверстие скрыть от оплодотворения рыжих. Обескураженный и потерявшийся Железняк, опять забывший, что он директор завода с корпусами на десятки гектаров, предпринял еще одну попытку: – Диана, ну что за рыжие, слушай?.. У нас в доме из рыжих только Анатолий Павлович. А он директор магазина фототоваров и после двух инфарктов. Куда ему в окно оплодотворять, он с палочкой еле-еле ходит. – Пап, в селе ведь тоже рыжих не было. А один откуда-то вот выбрался и твою мамочку оплодотворил, – чуть наморщив лобик, сказала Диана. У Железняка задрожали ладони, он выронил конец свернутой простыни, которой приматывал Дианины руки к груди и прохрипел: – Да откуда же ты… – Ты заматывай, пап, ладно? Только вот рот пока не надо. Железняк растерянно кивнул, отер ладонью выступивший на лбу пот и продолжил связывать, теперь уже молча. После, закончив,он закрыл дверь в комнату и ушел обратно к бумагам. Сосредоточиться не получалось, хотя Железняк и пытался всеми силами убедить себя, что Диана просто затеяла нелепую игру и что наутро они посмеются над этим розыгрышем. Железняк лгал себе и сам же понимал, что здесь и не пахнет шутками, что творится какая-то болезненная чертовщина, что ремонтировать это придется не таблетками от доктора Мышина, а минимум больницей. |