Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
– А отчего умерли-то? – нагло спросил кто-то. Возыка раздраженно шикнул, но было поздно: вопрос неуклюже повис в воздухе. – Н-н-н-у-у-у… – Железняк хотел ответить спокойно, рассказать, но ему вдруг сделалось мутно, бросило в липкий пот, а голова стала пугающе легкой. – Они… «Они-подохли-потому-что-мать-оплодотворил-рыжий, – запульсировало в висках страшное и тяжелое. – Подохли-подохли-подохли-из-за-из-за-из-за-за-за…» Железняк сделал шаг назад и схватился руками за дверной косяк. – Илья Валерьевич, вам плохо? Мышин где? Где Мышин?! Железняку нехорошо, пулей в амбулаторию! «Мышин-мышин-мышин-мышин-мышь-подохли-из-за-за-за-подохли-из-за-мышина-мыши-мышья…» – Хватит! – рявкнул Железняк. Он задышал с тяжелыми хрипами, изогнуто раззявив рот, а потом сполз по косяку и потерял сознание. Кто-то из детей по-щенячьи завизжал, а в коридорах застучали быстрые тревожные шаги и загудели взволнованные голоса. В заводской амбулатории Железняк рассказал врачу Мышинуобо всем. О том, что социалистические обязательства перед съездом профсоюзов горят, что механосборочный цех в последние месяцы бьет черные рекорды по дефектам, что на части камер половина сварных штуцеров с поджогами в корнях – и чудо, что заметили, поскольку брак почти ушел на транспортировку, – что борьба за экономию пока получается только за счет фонда зарплаты и что в городской газете опубликовали целый разворот с товарищеской, конструктивной, но тем не менее критикойдирекции. Врач стал успокаивать, объяснил, что при большой нагрузке и стрессе и не такие беды с организмом могут случаться. Железняк попросил таблеток – врач щедро отсыпал. Покойно и уютно было в докторском кабинете, уходить не хотелось, поэтому Железняк взялся рассказывать про проклятый чехословацкий котел: – …И принимается решение: для развития народного хозяйства братской Чехословакии делать им на ТЭЦ сверхмощный котельный агрегат на три тысячи тонн пара в час в блоке с турбиной на миллион киловатт. А кто подписал? Синица подписал, совесть, гад, завода! На кой черт, спрашивается, такая мощь?! Это ведь выработка как два Днепрогэса! Но ладно, сделали эскизный проект, начали изготавливать. И что, думаешь, чехи? – Что же?! – Откровенно скучавший Мышин вдруг возбудился, услышав о котле. Железняк даже удивился: никогда врача не интересовало то, в чем не было кишок, сердец и сухожилий. – А вот черт его знает, что там чехи. У них теперь Дубчек, идейный плюрализм, реформы, мать их так. И вот уже выходит, что котел и не очень нужен, а мы в нем по самое горло. И непонятно – делаем дальше или на «стоп». Как горячую картошку друг другу кидают, сверху молчат, а мы тем временем уже не по горло, а по макушку… Страсть как обидно, столько в котел уже вбухано, а на выходе – ничего. – А если так и нужно? Может, на выходе должны быть только смыслы, и больше ничего? – с каким-то вдруг горячечным нажимом спросил Мышин. Железняк пропустил странные слова мимо ушей, покивал для вида и продолжил рассказ про заводские беды. Когда полностью выговорился, чуть-чуть полегчало. Железняк крепко пожал руку врачу, вернулся в свой кабинет и до вечера кропотливо сидел над бумагами, стараясь не думать, что ждет его дома. Открывая дверь, Железняк зажмурился и загадал, чтобы внутри было нормально. Но все пошло насмарку: едва он вошел,дочь принялась громко лаять. Она морщила лицо, скалила зубы, извивалась перемотанным телом и гавкала, разбрызгивая слюну. В комнате стоял тяжелый запах зверя. |