Онлайн книга «DARKER: Бесы и черти»
|
– Полудница, – подтверждает Термос. – В большей степени, чемнаш Тихон. И надо разорвать связь между ней и ребенком. – Боже! – охает Вика, крепче стискивая Гришину руку. Кожа на лопатке Амины разверзается, являя влажное отверстие, полное прокуренных кариозных зубов. Во рту ворочается покрытый белым налетом язык. Новые пальцы пробиваются сквозь ребра с правой стороны. – Тебе больно, родная? – Викин голос дрожит. – Нет, – говорит Амина испуганно. – Просто чешется. – Начинаем. – Термос берет нож. – «Криминальное чтиво», двадцать пять – семнадцать. И совершу над ними великое мщение наказаниями яростными; и узнают, что Я – Господь, когда совершу над ними Мое мщение. Рот на спине исторгает первобытный рык, от которого у Гриши стынет кровь в жилах. Правая рука Тихона-Полудницы вырывается из грудной клетки Амины по запястье и сжимается в кулак. Девочка съеживается еще больше и ладошками прикрывает глаза. Вика, а за ней Гриша бросаются к кругу, но Термос останавливает их жестом. – Пойду долиной смертной тени, не убоюсь зла, поскольку Ты со мной! – Лампочка над его растрепанной головой мигает. Порыв ветра ударяет по стеклопакетам. – Я ложусь на покой, Боже глазки мне закрой! Вторая кисть выскальзывает из трепещущей плоти. Сходство с крыльями поразительно. Лицо поднимается над поверхностью спины, как тесто. Оно морщится от стараний. – Когда входил Онан к жене брата своего, изливал семя на землю… Лампочка лопается, осыпая меловой круг осколками. Сейчас полдень, но из-за мороси в комнате воцаряется враждебная полутьма. Гриша обхватывает Викины плечи. – Во имя Иисуса Христа! – кричит Термос, брызгая слюной. – Во имя Рона Хаббарда, пастыря Хастура и Курта Воннегута! Я рву связь между отцом и дщерью! Он целит ножом в куртку, но потертые рукава отлепляются от досок и, как полые змеи, оплетают предплечья Термоса. На глазах Гриши старая косуха оживает. Рябь бежит по черной свиной коже. Значки выворачиваются, отщелкивая свои острия. Заклепки впиваются в руки Термоса. – Что мне делать?! – вопит Гриша. Голова поднимается над трясущейся спиной Амины. Лоб, уши, подбородок, волосы, обклеившие череп, напоминающие болотную тину. Глаза Тихона-Полудницы ликующе пылают, зубы скрежещут. Мозг Гриши бомбардируют нелепые ассоциации: «Руслан и Людмила» Пушкина, Саид в «Белом солнце пустыни». – Вызови его на эмоции! – стонет Термос, отбиваясь от куртки. –Разозли как следует, нужно отделить Тихона от Полудницы! – О’кей! – Гриша поворачивается к жуткой голове. – Твои тексты – говно! Банальные ассоциации! Однокоренные рифмы! Голова не обращает на Гришу внимания. Рукава в нашивках тащат напрягшегося Термоса к жалам иголок и шипам заклепок. – Я наживаюсь на твоих песнях! Переделываю слова! Я трахнул твою жену! Гриша застывает, пригвожденный разъяренным взглядом чудовища. Скулит Амина. Пятится Вика. – Еще! – кричит Термос. Косуха похожа на мерзкого нетопыря. – Толстосум, – тихо произносит Гриша. – Что? – спрашивает Термос, отвлекаясь от борьбы с одержимой одеждой. – Это его настоящая фамилия. Он ее ненавидел. Худшая фамилия для рок-сцены. Тихон Толстосум. Голова издает звериный рык. – Толстосум, к доске! Голова дергается, как обезумевшая репа на грядке. Пустые рукава опадают. Термос бьет ножом, пришпиливая курку к полу. |