Книга Бойся мяу, страница 125 – Матвей Юджиновский

Маруся покатила по бетонной площадке, у края свернула и поехала по кругу.

– Держи его крепко, чтобы не клонился вбок. Не дай ему сбросить себя.

Она убрала руку с руля и замахала ей над головой, словно наездница на диком скакуне. Правда, Везунчик ее был спокоен и покорен.

И Женек попробовал повторить. Но разогнался недостаточно. Попробовал снова – не удалось вовремя перекинуть ногу. Еще раз – долго устраивался на сидении. Еще – одна сторона перевешивала, и баланс рушился, так и не устоявшись. И всякий раз «Школьник» заваливался на бок и едва не утягивал Женька за собой.

Однако не успело солнце выползти из-за тучи, как он поехал. Запрыгнул на сидушку, заработал педалями, крепче взялся за руль, приструнив его. У края площадки, показавшегося вдруг обрывом, повернул его слишком резко, снова повело вбок, но он кое-как сбалансировал и покатил дальше.

– Молодец! – обрадовалась Руся и затренькала звоночком. – А теперь расслабься.

Женя проехал кружок и затормозил, слез на землю.

– Вау! Вау! Прикольно.

– Страшно? – Она остановилась рядом.

– Ни капельки, – выпалил он, будто сердце и не колотилось в груди.

Они сделали еще с десяток кругов, а после три «восьмерки»: две неудачные и последнюю образцовую.

Наконец, Женек затребовал передышку. Маруся нахмурилась было, и он поспешил предложить по мороженому.

– Люблю пломбир, – поделилась она, кусая белоснежную мякоть.

– Я тоже, – кивнул он и глянул на дно рожка, не течет ли.

– Люблю эклеры, – вспомнила еще Руся.

– Я тоже.

– И орешки со сгущенкой.

– Печенье?

– Ну.

– Я тоже.

– Зефирки.

– Да.

– Люблю «Баунти», еще «Твикс», – продолжала она, не отрываясь от мороженого.

– Ага, тоже.

– Обожаю халву, – протянула мечтательно.

– Не-а, – мотнул головой, – бэ.

– Как? – она грозно стрельнула глазом.

– А вот так. Серая, жирная и как песок, фу-фу.

– Дурак ты, – она толкнула его плечом.

– Конечно-конечно, – закивал он. И как на зло в подтверждение этому с прохудившегося донышка рожка соскользнул драгоценный кусочек пломбира.

Когда морозно-сахарный перерыв подошел к концу, Маруся снова оживилась:

– Знаешь, что нам надо?

– Уничтожить всю халву в мире? – пошутил Женька, но действительно весело стало потому, что заметил у Руси на кончике носа капельку мороженого.

– Ты собираешь, я уничтожаю, – она показала большой палец. – Нет, нам нужно скатиться по склону.

– Погоди, не двигайся.

– Чего? – не поняла она и завертела головой.

– Руся, ну-ка, замри.

Она уставилась на него, нахмурившись. Он вытер руку о футболку и протянул к ее лицу. Она не отстранилась. Брови приподнялись, в уголках губ мелькнула улыбка. Женя смахнул большим пальцем мороженое с ее аккуратного носика, прикоснувшись остальными к румяной щеке. Руся смешно дернулась.

– Ты испачкалась, сластена.

Она засмеялась и потерла нос, пряча улыбку.

– Я «за», – сказал он.

– А? – потерялась она.

– Я за то, чтобы покататься. Но только не в овраг.

Она рассмеялась снова.

– Да нет, конечно. Ты же знаешь дорогу в деревню, асфальтированную, – махнула рукой в сторону выезда. – Там есть хороший, долгий спуск. Очень классный.

– Кажется, знаю. А мы… не разобьемся.

– Не попробуем – не узнаем, – улыбнувшись, она положила руку ему на плечо.

Женя понял, что скатится с ней хоть по спине диплодока из мультфильма.

Однако уже через пять минут непреодолимым испытанием для него стала обычная земляная дорога. Требовалось ехать по узкой колее: чуть вправо, чуть влево – и колесо или врезалось в высокие края, если колея уходила вниз, или срывалось с этой тоненькой полоски, если колея вздымалась. В любом случае, подпрыгивая испуганно на кочках, Женек рано или поздно терял равновесие и слетал на землю, не всегда удерживая велосипед. Расслабиться он, конечно, не мог и только злился. На площадке все было хорошо, и он уже решил, что все в этой двухколесной езде легко и просто.